АРИСТОКРАТИЯ:
а чем вы занимались ДО 1789 года ?!..
История в принципе сурова к красивым людям. Они остаются в памяти просто как картинки, как будто у них нет ни души, ни ума. Мне кажется, уже за одно это к ним надо отнестись внимательно.
Ирина Воронина на Форуме
Эти слова применимы не только к Эро, их можно предпослать нашему разговору после и во время публикации «Поездки в Монбар», НеОбЯзАтЕлЬнЫх КоМмЕнТаРиЕв к ней, очерка о том, КАК СОЗДАЮТСЯ ПРОЕКТЫ РЕФОРМ и КОНСТИТУЦИЙ - в развитие темы аристократической «касты» в жизни предреволюционной и революционной Франции
|
АРИСТОКРАТИЯ: |
|
|
Знаете, взгляд сразу падает на ДВА портрета КАРАМЗИНА, как я поняла, в молодости и в солидном возрасте. Так вот: один очень похож на Эро, а другой - на Бюффона. А Эро действительно тогда исполнилось 26, ну, почти год после гражданского совершеннолетия, так что все случайное бывает не случайно. Еще предлагаю поместить где-нибудь на иллюстрациях портреты Кондильяка и Гельвеция. Посмотришь - такие все приличные, причесаны в пять буколь, в кружевах, а на самом деле интеллектуальные хулиганы!
РЕЗОНЕР: «Стиль - это сам человек». Уж сколько раз твердили миру…
…что переводы - это «неверные красавицы», подразумевая под тем непреодолимое несоответствие оригиналам. Сравнивая, к примеру, старые русскоязычные издания Шамфора с более новыми переводами его максим, надо признать, впечатление совершенно различное. Впрочем, великосветская Россия не зря знала французский зачастую лучше родного языка: esprit - это не переводимое и не импортируемое. На мой взгляд, Н.М.Карамзин не столь архаичен, сколько не передал именно этого качества.
А впрочем, я, должно быть, не совсем прав. Говорить о стилисте Бюффоне непричесанным стилем противоречило бы намерениям, и, если переводчик сохраняет в неприкосновенности странную композицию очерка, то, должно быть, выдерживает и его язык.
О «странности» композиции я заговорил вот почему. Насколько можно судить, литература эпохи еще придерживается триединства классической драматургии. Жизнь может себе позволить обойтись без логики, литература - никогда, повторим вслед за Ренаром. Даже предромантический Руссо внутренне очень логичен и скучно последователен. Произведения конца XVIII века напоминают регулярные парки. Аллеи то идут параллельно, то пересекаются под прямым углом, то описывают плавные кривые, но всегда с соблюдением симметрии. Записки Эро де Сешеля - увы, «Теорию амбиций» мне тоже читать не доводилось и вряд ли доведется! - кажутся асимметричными, и единство композиции обеспечивается чем-то совсем иным.
«Киношный» показ - охотно подписался бы под этими словами. Продолжая сравнения, я бы вспомнил не Стендаля, а современного франко-итальянского режиссера Бертрана Тавернье. Я готов допустить, что Эро в самом деле развлекался для собственного удовольствия и не собирался публиковать эти страницы, как предполагает Олар, но попробуйте, даже в таком виде, то есть переводе, начать усовершенствовать текст, - он исчезнет. Литература может обойтись без логики - без логики, очевидной для рассудка, но есть некая экзистенциальная логика (пусть кто-нибудь придумает более удачное выражение!), материя тонкая и столь же индивидуальная, как и стиль.
Что касается способов чтения текста… Мы имеем дело разом с рефлексией Бюффона, отраженной в рефлексии Эро и затем Н.М.Карамзина; такая вот система зеркал, к которой мы добавляем еще одно, собственное. Пока я уверенно могу отметить одну, но важную, черту, общую для Эро и одного из его интерпретаторов...
…Первая черта его характера есть тщеславие: оно безмерно, НО соединено с любезной искренностью и прямодушием.
…Под сводом, довольно высоким, похожим на свод церковный и расписанным зеленой краскою, в большой зале стоит дурной деревянный стол - и более ничего: ни одной книги, ни одной бумажки… НО эта пустота украшается в мыслях…
…Другие осуждают, что Бюффон так часто и с такою похвалой говорит о себе; НО я рад всегда слушать его.
…такая минута была для меня страшна; НО крайнее желание слышать его примечания и воспользоваться его наставлением заставило меня забыть пользу [интересы] моего самолюбия…
И сравнение Бюффона и Руссо построено по тому же принципу, тезис-антитезис и так далее.
Попытаюсь еще вернуться к этой теме; хотел бы обратить внимание на характеристики без характеристик. К примеру, что представляет собой капуцин, достаточно ясно, а попробуйте для интереса набросать портрет младшего Бюффона, Мари Блессо или покойной жены Бюффона, о которых почти ничего не сказано!..
НАТАЛИ
То, что Эро рассчитывает каждый ход, как манипулятор, хотя мне это слово и не нравится, ну скажу, как психолог, это не такая уж отличительная его черта - вспомните «Опасные связи»! Это реальность их жизни. Скорей надо удивляться, зачем или почему он об этом так откровенно говорит! Согласна, что с Бюффоном он обходится не почтительно, но и себя тоже показывает не в лучшем свете. А может, это только нам так кажется?
Я вот думала-думала, и не могла прибиться ни к одной из разных точек зрения (Олара, Сент-Бева и др.). Конечно, особой скандальности тут нет, и нет ничего такого, чего бы и без Эро публика не знала (о Бюффоне). Он еще очень мягко упоминает про эту бывшую любовницу-домоправительницу, уж из чего можно было сделать сенсацию! А к сыну Бюффона, почему-то мне кажется, Эро относится с сочувствием или жалостью.
НО, смотрите: Эро ведь указывает на какие-то обстоятельства или черты Бюффона и тут же их оправдывает.
Разговор его кажется самым обыкновенным; но слушая со вниманием, заметишь, что он говорит складно, многое очень хорошо выражает и вмешивает во все умные мысли. Первая черта его характера есть тщеславие: оно безмерно, но соединено с любезной искренностью и прямодушием.
Другие осуждают, что Бюффон так часто и с такою похвалой говорит о себе; но я рад всегда слушать его. Это не гордость, не тщеславие, а голос внутреннего чувства, суд нелицемерной совести. Согласимся иметь великих людей с таким условием; человек не может быть сильным, не чувствуя силы своей. Скромность в таком случае была бы притворством. Кто скрывает свое достоинство, тот благоразумнее, хитрее; кто его показывает, тот прямодушнее и для меня любезнее. К тому же он не хвалит, а судит себя, как будет судить потомство, с той разницей, что автор лучше всех знает тайну своих творений.
Только один раз у Эро вырывается резкость:
Суждение строгое и несправедливое! Признания (Confession) Жан-Жака не сделали во мне такого впечатления; а я не хуже других умею гнушаться пороком! Бюффон не имеет, может быть, в сердце своем того чувства, по которому должно судить Руссо и которое находит какую-то неизъяснимую прелесть в беспечной, страннической жизни, отданной, так сказать, на произвол страстей и рока. - НО он тут же говорит: - Самый этот недостаток в душе Бюффона показывает, с другой стороны, доброту и нежность ее, свойство, которым дурные люди могут пользоваться и обманывать его, несмотря на порядок, соблюдаемый нашим философом во всех делах: в доказательство чего расскажу здесь один случай. - Я думаю, может, и правда такой отзыв о Руссо сыграл свою роль?
И даже с этим капуцином. Если в «Поездке» есть сатира, то здесь! Но все-таки Эро позаботился, чтоб сатира была направлена по адресу, а по поводу того, что Бюффон окружает себя такими типами, конкретно пишет:
Касательно до прислужников, угождателей, льстецов, я скажу свои мысли, которые собственно мои. Кроме того, что великому человеку трудно избавиться от людей, окружающих его из любопытства, от искреннего почтения, с желанием подражать ему, как делают молодые люди, или от извинительного тщеславия быть знакомцем славного автора, которому мы и завидовать не можем, - кроме трудности, я никак не осуждаю, если такой человек любит видеть вокруг себя ревностных почитателей. Это служит ему утешением и наградою за его труды, напоминает ему славу его в самых житейских неприятностях; ободряет к дальнейшим трудам, оживляет таланты, дает некоторым образом новые способности. Замечено также, что умный бывает еще умнее с такими людьми, которые не могут спорить с ним о превосходстве; он говорит свободнее, лучше, смелее - питает и поддерживает тем славу свою...
- Дело не в том, так это или нет, а в том, что Эро пытается найти объяснения.
И там же, в примечаниях, как бы защищает отрывистый разговор Бюффона: «
Он всегда говорит отрывками, подобно многим другим авторам. Было время, когда философы красноречиво беседовали о важных истинах с учениками своими в садах, под великолепными портиками; оно прошло. Ныне от умного человека требуют в разговоре новых, сильных идей; он ищет их, не думая о тесной связи, о логическом порядке, о плавности выражений».А вот на счет того, что он развлекался сам для себя, - нет, господа Резонер и Олар! «
Здесь надобно упомянуть о моем ответе: читатель увидит после, для чего» - так что ваша концепция не выдержала верификации!ОЧЕВИДЕЦ: Некоторые соображения с пристрастием
Вчера Резонер сделал удачное замечание - о нелогичной логике, так сказать, экзистенциальной. Не знаю, совпадают точно наши впечатления или нет, но, по-моему, композиция «Поездки…» - «радиального» типа, т.е. не последовательна, параллель-параллель-перпендикуляр и т.д., а сразу в нескольких направлениях. Психологи считают, что это вообще атрибут женского мышления.
В связи с этим и не только - надо бы найти в оригинале тот кусок, где идет разговор о способностях и воспитании, когда Бюффон говорит, что утонченностью мысли обязан своей матери (спустя сто лет это Шопенгауэр цитирует в подтверждение собственных теорий).
Что все рассуждения Эро, какое ни возьми, напоминают раскачивающиеся Весы, это заметно без телескопа, пользуясь выражением Оксаны. Мне показалось, весы раскачиваются еще и между самим понятием гения. Что изрекает Бюффон, терпение и труд, оно все хорошо и верно, но может, истинный талант - это когда вдруг, без мучительных усилий, без отделки и шлифовки, без особых навыков и умений?.. Напрямую Эро так вопрос не ставит, но мне почему-то чудится в контексте. Потому что в его похвалах Бюффону и в цитировании типа «Я сидел в кабинете полвека» - можно вполне предполагать и иронию.
Извиняюсь, если тут я ошибся, но, по-моему Бюффон, как и Гельвеций, выходцы из Третьего сословия. Очень обеспеченные, уважаемые, получившие, кажется, личное дворянство (?), а Бюффон - даже титул, но между ними и Эро как минимум один пролет социальной лестницы. Поэтому захоти он очень даже сильно последовать их примеру, ему эта дорога априори закрыта.
Но, предположим даже, решил бы он сделать такой шаг, несмотря на негодования дядюшек, обмороки тетушек, бабушкин гнев и мамины слезы. По мнению комментаторов, он сомневается в самом себе. И не зря. Я хочу вот что сказать: наука Просвещения, прихватывая сюда же философию, задавала и определенные каноны мышления, которым Эро не очень-то соответствует. Художник, в широком смысле, из него бы получился. Но ученый - сомневаюсь. У него есть такое качество, называемое дилетантизмом. И совершенно никакой предрасположенности к методичной работе.
Когда он говорит о Руссо («прелесть беспечной, страннической жизни»), мне показалось, это и есть его собственный идеал. Потому что он прежде всего ищет независимости, это у него первое и главное условие жизни и творчества.
По поводу девиза «все или ничего» - согласен, это на него очень похоже. Как все холерики, без остатка отдаваться какой-то новой идее, новой работе, до изнеможения, чтобы потом бросить, причем чаще всего на полпути. Наверное, Палмер* это и имел в виду, когда говорил про его аффектацию. Со стороны это выглядит как ветреность, переменчивость, не заслуживающая доверия, хотя на самом деле сам он совершенно искренне верит - в то, что сейчас говорит и делает. А потом остановится, засомневается и теряет ориентир.
Кстати, поэтому (отчасти поэтому!) я верю и в его невиновность в коммерческих аферах Делоне-Батца-Шабо; да и в том, что он как-то способствовал или пытался вытащить из Тампля маленького Капета, сомневаюсь. Политик из Эро такой же, как из Дантона - балерина. Представитель - да. Дипломат - может быть, да и то… А все почему? Да вот потому же, что он стихийный экзистенциалист, прекрасно разбирается в людях и слабо - в обстоятельствах. Верней, для него вопрос так ставится: можно этим обстоятельствам противопоставить свою волю? - тогда как обстоятельства надо знать и использовать, иногда друг против друга.
С другой стороны... неожиданный, может, вопрос: где они вообще учились?.. Чему-нибудь и кое-как. Вот с Шометтом все понятно, с Робеспьером и Демуленом тоже, а эта каста - черт их знает. В Сорбонне на юридическом факультете, «с двойки на тройку», видимо.
Итого: я его вижу скорей в литературе, в философии (на собственный лад), в критике (как толковании искусств) - и вне политических структур.
ОКСАНА: Да здравствует оппозиция! Возражения «на вскидку»
…но по-моему Бюффон, как и Гельвеций, выходцы из 3 сословия. …между ними и Эро как минимум один пролет социальной лестницы. Поэтому захоти он очень даже сильно последовать их примеру, ему эта дорога априори закрыта. - Так уж и закрыта! А Кондорсе?.. Принадлежность к родовой аристократии ему не помешала стать ученым.
...Но предположим даже, решил бы он сделать такой шаг, несмотря на негодования дядюшек, обмороки тетушек, бабушкин гнев и мамины слезы... - Между прочим, для него это очень мощный тормоз в принятии решений, мамины слезы в том числе. Видишь, я считаю, что чувство ответственности, в широком смысле, у них у всех сформировано - но про это речь впереди, а Эро, кроме всего прочего, всегда помнил, что должен оправдывать на него возлагаемые надежды. Натали однажды хорошо сказала, что на единственного ребенка и единственного наследника ставят, как на скаковую лошадь. Я бы только добавила, от имени Шопенгауэра. Когда окружение, родственники и т.д. пытаются «построить» друг друга - тебе надлежит делать карьеру так-то, жениться или выходить замуж за того-то, поддерживать связи с таким-то и таким-то, вести образ жизни такой-то, - они руководствуются духом рода, в смысле человечества, преемственности поколений и т.д. А бунт против этого - хочу быть поэтом, буду сражаться за народное счастье, женюсь только по любви - это бунт индивидуального, духа отдельной личности… ну, можно сказать, что и против истории.
И об ответственности. Высказывая сомнения в пригодности Эро, а раньше не только его, а «касты» в целом, на политическую роль, ты, мне сдается, исходишь из того, что у них не было реального опыта управления? А так ли оно?.. Я о чувстве ответственности неспроста говорю. Положение обязывает. Noblesse oblige. Богатство обязывает - диктует не только образ жизни, но и социальные функции. Благотворительность, поддержание экономики (покупками, кстати, заказами, например, на предметы роскоши, участие в финансовых операциях) - это не только веления души, совести и духовника! И проекты, в существовании и ценности которых ты сомневаешься, а мы не уверены, по всей видимости, были, и даже принимались, и даже работали.
ЛЮСИЛЬ: Любезный лидер оппозиции!..
Вам «показалось, весы раскачиваются еще и между самим понятием гения. «…терпение и труд» - или «вдруг, без мучительных усилий, без отделки и шлифовки, без особых навыков и умений?.. Напрямую Эро так вопрос не ставит, но мне почему-то чудится в контексте.» - В подтексте. И не только Вам. И, может быть, не только чудится.
«Нелогичная логика» и «радиальное мышление», не отвечающие-де канонам (парадигме, я бы сказала) науки Просвещения (или вообще науки, по Вашему мнению?) - однако я сама была немало удивлена, прочитав признание Бюффона в том, что ему всегда было трудно следовать за фактами опыта, поскольку гипотеза (он называет ее «образом» - точную цитату я Вам обещаю) у него опережает логический вывод.
«Художник, в широком смысле, из него бы получился. Но ученый - сомневаюсь.» - А разве мы поставили проблему так жестко? Мне кажется, в нашем моделировании ситуации выбора многое отсутствует из того, что было в реальности, и присутствует многое из другого времени, но дело даже не в этом, а в том, что едва ли он для себя сформулировал свою дилемму четко…
АРИАДНА: О «двоечниках»
О, нет! Век Просвещения, к тому же французская аристократия, в отличие от испанской, рассматривавшей элементарную грамотность как принадлежность исключительно «презренных ростовщиков и аптекарей»… И не те времена, когда достаточно было громкого имени и связей, чтобы заниматься государственными делами…
НАТАЛИ
И второе - давайте сбрасывать со счета домашнее образование «этой касты» не будем! Что они были уверенны в своем будущем - не значит, что среди них не было людей всерьез думающих или интересующихся науками!
ОЧЕВИДЕЦ
Видишь ли, гражданка Натали, хоть бы краем глаза увидеть те проекты новых юридических законодательств, над которыми работали адвокаты и прокуроры парижского и провинциальных парламентов! Вот почему-то свидетельства не в их пользу о времяпрепровождении в кружке Антуанетты-Полиньяк-д Артуа сохранились, а их работы - нет. Так что волей-неволей возникает сомнение в существовании подобных проектов, да и в их ценности. Может, это злая шутка Времени - может!
Кстати, наш друг Цвейг сравнивает Фуше и Талейрана. У Талейрана (представителя «касты»!) нет привычки к методическому упорному труду. Заметь, такой привычки нет и у Лафайета, его планы всегда носят отпечаток рыцарского авантюризма. И в случае с комитетом по выработке проекта конституции 93-го года (Рамель, Матье, Кутон, Сен-Жюст, Эро) - я не могу говорить, что «Эро ловко сделался докладчиком чужого труда» вслед за Сен-Жюстом или следом за Пименовой, «что вся работа была проделана им, Эро, как самым образованным и талантливым». И первое, и второе мало похоже на правду. Но вот как мне это представляется.
МАТЬЕ (или РАМЕЛЬ): - Как мало времени и какая колоссальная ответственность! Надо было бы привлечь бОльшие силы, ресурсы, просмотреть еще раз прецеденты в законодательствах др.народов и т.д.
ЭРО: - Не волнуйтесь, успеем! Ну что тут сложного? (Сколько мы уже составляли эдаких проектов между делом - и еще один составим, и будет хорошо! Так что не обязательно при этом быть ужасающе серьезными, торжественные мины мы состроим потом, на трибуне Конвента…)
Гражданин Очевидец! Во-первых, во-вторых и в-третьих, у тебя воображение разыгралось, ты словно сам лично присутствовал при работе комитета по выработке конституции! И все-таки, на мой взгляд, ты преувеличиваешь «игровое начало» у аристократии Старого порядка и все, что отсюда можно заключить. Не думаю, что Ле Пеллетье набросал проект образовательной реформы в веселой компании за бургундским, и ты так не думаешь, и что Эро легкомысленно мог бы «состряпать конституцию» хоть за час! Вопрос, куда канули все их (и не их) проекты дореволюционной эпохи, были ли они и какова их ценность, - вопрос жутко интересный, нам бы тоже хотелось на него ответить. Может, кто-то когда-то возьмется посмотреть на документальные архивы и с этой точки зрения… находят же здравые мысли у Калонна, у Ломени де Бриенна.
А о качестве образования и серьезности и глубине интересов - мы как раз пытались это «провентилировать» на отдельно взятом примере автора «Поездки в Монбар».
Граждане, давайте сделаем некоторый финт в сторону, и поговорим сперва о том, как и в чем проявлялось или не проявлялось понимание положения страны, народа, представителями «касты», хотя бы нашими любимыми представителями.
В частности, образ жизни. Вопрос, как всегда, глобальный. Как можно не отказывать себе в кофе, сахаре, шампанском, и т.д. и т.п., и вообще как можно спокойно спать и улыбаться, когда родина в опасности и 25 миллионов и на людей-то не похожи под гнетом нужды! (поясняя для некоторых современников, голод во Франции 1789 года - это не наша беда, когда, видите ли, была только сайра в консервах по талонам.)
Мы не хмыкаем, вопрос действительно неразрешимый. Можно сказать, наверное, только о Робеспьере, как там его не оценивай, а если он и «узурпировал»-де право представлять народ, то он и в своей жизни отождествлял себя с народом. А, нет: еще Марат, раздававший свое депутатское жалование. Мелочно это или не мелочно, является реальной помощью или нет, но это факт.
В противоположность одному из ноябрьских именинников, гражданину Эберу. В газете он красочно описывал соусы на столе у Ролана, которых не было, но при своем умеренно-скромном достатке себя не обижал.Кстати, у В.Ленина в одной из работ первых лет после революции (кажется, «Как нам реорганизовать рабкрин») есть пункт, который гласит: чиновник, госслужащий независимо от ранга, не должен получать жалованье большее, чем рабочий. Видимо, это не всех устраивало, потому что он из позднейших изданий исчез. Но, впрочем, век иной, иные нравы.
Вернемся к бедным нашим аристократам. К сожалению, у нас тоже нет данных о Кондорсе, Эро, Сен-Фаржо, но «механизм благодетельствования» (до 1789 года) был, на наш взгляд, иным, нежели пожертвования куда-то на что-то.
1) Залогом более-менее нормального существования крестьянских общин было то, что земля не находится в запустении. 2) Крестьянам и ремесленникам общины (в сеньориальных владениях) давали заработать, создавая, например, мини-заводы, стройки, короче говоря, создавая рынок труда. 3) При возникновении судебных разбирательств, административно-гражданского характера, владелец лена защищает в суде интересы своей общины (так это или не так было на практике - тут лучше скажут специалисты). 4) Ну и школы и больницы, само собой.
Например, владелец Монбара построил на своих землях кузню и завод по лесопереработке, подрядил очень много рабочих при разбивке знаменитых террас и Королевского Сада. Не то что он делал это из чистой филантропии, но факт, что поселяне были им очень довольны и средний уровень жизни был выше, чем у соседей. Насколько явствует из воспоминаний соседей Сешелей-Контаде, до того момента, когда Элен продала замок в Вильмуссоне, благодаря ей поддерживались окрестные хозяйства. Роланы в Божоле (Ле Кло) по своей бедности не могли никого подрядить и что-то построить, но сдавали в аренду свои земли фермерам (многие и это ленились делать!) и занимались благотворительностью.
ДИОНИС: Вернемся к контексту?
Итак, против Эро выдвинуты обвинения (см. начало Необязательных Комменатриев).
Первой статьей я обозначил «клевету» (главный свидетель обвинения - г-н Пивто). За отсутствием физической возможности посмотреть сборник, посвященный Бюффону (1952 г.изд.) я полистал две подборки материалов с пространными цитатами из биографических очерков, в том числе мемуаров отца Игнация - и расхождений с фактами, о которых говорит или на которые намекает Эро, не обнаружил. Здесь же замечу, что фактам как таковым у Эро Сешеля вообще отводится минимум.
Статья вторая - «нарушение этики» (главный свидетель обвинения - Сент-Бев). Напомню, что 18 век рассматривал частную жизнь как обычный предмет обсуждения и рассуждения, и спальня так же служила приемной, как и кабинет. Это не эвфемизм, а просто-напросто одна из черт уклада жизни. Для человека следующего столетия это уже менее понятно (в «Шагреневой коже» есть красноречивый эпизод, это подтверждающий), но для нас?.. Для нас, у кого в обиход вошли телешоу в интимной обстановке, дома, «за окнами», «за стеклом» и прочее?.. Впрочем, тем и ограничусь: для своего времени «Поездка…» не является вопиющим нарушением этики.
Статья третья - «искажение высказываний». Ввиду отсутствия у Эро Сешеля диктофона, ему оставалось полагаться на свою память. Следовательно: а) записывая свои беседы с Бюффоном некоторое время спустя, он неумышленно исказил их, излагая мысли собеседника на свой лад; б) исказил умышленно; в) изложил так, как сам понял. В случае а) и в) степень вины Эро определяется так же, как степень вины Платона, излагавшего диалоги Сократа с учениками сего последнего. В случае б) - ответьте, господа присяжные, почему же 200 лет «ходовые» афоризмы Бюффона цитируют в пересказе Эро, а не Мари Блессо и капуцина Игнация и даже не в изложении сотрудников Бюффона (гг.Дюбантона, художника Жака Севе и др.)?..
Статья четвертая - «манипуляции». Не повторяя сказанного Красной Розой, задам встречный вопрос: преследуют ли эти манипуляции какую-либо корысть? Наносят ли вред кому-то?..
НАТАЛИ
Дио! Ты настоящий адвокат, в мантии и со сводом законов! Что уж тут я могу после такой защиты сказать?..
Ну, например, что преобладающий вид мышления вовсе не обязательно приводит человека в точно определенную сферу деятельности! Дидро тоже обладал артистическим темпераментом, это не мешало ему заниматься редактированием энциклопедии и его математическим занятиям. А что у Эро «женское мышление» - так это значит гибкое мышление, всегда с несколькими альтернативами, так что если Лидер оппозиции и хотел приколоться, то получилось, что очень его похвалил.
Попробую нарисовать портреты действующих лиц второго плана.
Сын Бюффона. Я прошлый раз сказала, что у Эро к нему - какая-то жалость и снисходительность. Что можно сказать про этого юношу? Почтительный сын? - слабохарактерный? - бесцветная личность? - ценит своего отца и жертвует своими интересами, чтобы обеспечить ему комфорт, бытовой и душевный?..
Мари, крестьянка, любовница, домоправительница. Привязана всем сердцем к Бюффону - он ей всецело доверяет - домочадцы ее ненавидят. Следствие: может, она очень даже хорошая женщина, порядочная и заботится о своем хозяине, а ей просто завидуют и не могут простить «грехи молодости»? Может!.. А, может, она стервозина, каких мало, и, пользуясь наивностью Бюффона, вертит домом как хочет? Тоже может!.. А, может, она, как женщина из народа, со здравым смыслом, действительно хочет освободить великого человека от повседневных забот и управляется в меру своего разумения, да не все получается, кто-то всегда остается обижен? Тоже может!.. - Эро действительно не дает каких-то окончательных выводов!
С капуцином кажется всего проще, его характеристика самая недвусмысленная. Но, я думаю, здесь сработала личная антипатия Эро к священникам. Я, наверное, заразилась казуистикой, но, в конце концов, для чего Бюффон держит при себе монаха? Чтобы соблюдать приличия - раз. Чтобы как-то себя успокоить и приготовиться к неизбежному концу. Хоть Бюффон и натуралист, и мыслящий человек, может, он себя втайне чувствует виноватым перед Богом? Понятие греха у тех людей крепко держалось, а научные изыскания и выводы Бюффона очень «греховны» для католика. Ну, вот, а этот монах прекрасно понимал, чего от него требуется. Конечно, он не за «спасибо» суетился, но почему отрицать, что он тоже был по-своему предан Бюффону?
И сам Бюффон. Я уже говорила, что на каждую отрицательную или смешную его черту Эро сам же противопоставляет положительную. Наверное, Эро прав. Если все время сомневаться в себе, комплексовать, за каждую строчку извиняться, скромничать, - долго придется ждать, чтоб тебя оценили по достоинству. Поэтому Бюффон говорит о себе уверенным тоном и не считает нужным умалять свои заслуги.
Зато сам Эро, мне кажется, был очень неуверенным в себе человеком, даже застенчивым. И вся его стратегия головокружительной карьеры, амбиций, власти выглядят чистым теоретизированием. Не потому что у него не было до революции реального опыта деятельности в политике, просто по натуре. Так что насчет его представления о рае - лучше не придумаешь!
ОКСАНА: Дорогая Натали… как ты все угадала!
В жизни Бюффона действительно были такие обстоятельства, от которых он… ну, скажем, «защищался», как «защищалась» от отчаяния в тюрьме Манон Ролан, как, может, «защищался» в трудные минуты в своих записках Сен-Жюст, как Шарлотта Робеспьер в воспоминаниях… Во-первых, два десятка лет мучиться почечно-каменной болезнью - и не бросать работу - на это потребна железная воля. Во-вторых, единственному и любимому сыну очень не повезло в семейной жизни (и что Эро «как будто» относится к нему с сочувствием и сознательно оставляет его в тени - совершенно понятно). В-третьих, тот самый жулик-директор заводов не просто воровал, в конце концов он сбежал со всей заводской кассой, а поставить дело заново у Бюффона уже не было сил - черт с ней с кассой, моральный ущерб гораздо больше. В это же время пострадал и любимейший труд его жизни - Сад. В-четвертых, преследования теологов, судебные процессы, иски, прошения, отречения - это все даром не проходит, оставляя свой след. Что остается человеку? Перебирать письма и воспоминания. Представьте же, как он рад новым лицам и как ему хочется поговорить. Перечитывая свои сочинения и рассказывая, как он над ними работал, он переживает их заново… Думаю, он не так уж простодушен, чтобы совсем не замечать иронии этого мальчишки, т.е. генерального адвоката парламента, но при всем своем самолюбии и тщеславии Бюффон не мстителен и не злоблив.
РЕЗОНЕР
Гражданин Очевидец, я только намеревался составить блок оппозиции вместе с Вами, как тут же мадмуазель Натали сбила меня с ног верификацией моих предположений… К тому же нападать на «женское мышление» представляется мне затеей бесперспективной - оно сумеет обернуть любую характеристику к собственной пользе.
Не могу и поддержать тезис о «наивности» аристократии Старого порядка в практических делах, политике и коммерции, как обобщение; при том, что касается лично Эро Сешеля или Сен-Фаржо - может быть, может быть! - у меня просто нет никаких оснований утверждать или отрицать обратное. Должно быть, «эта каста» действительно воспринимала себя и свою деятельность в целом и как обязанности и ответственность, и как право, подразумевая под этим также право извлекать из своего положения, освещенного Богом и порядком вещей на земле, все выгоды и удовольствия. Боюсь, что повторяю общее место; энтузиазм «ночи чудес» 4 августа 1789 года возник не только из-за угрозы жакерии и, безусловно, не исключительно из человеколюбия, пусть имело место то и другое, но именно потому, что часть дворянства обладала реальным опытом управления, она понимала, что экономическая реформа необходима.
Пожалуй, я перейду в область, где чувствую себя уверенней, чем в истории, чтобы сказать несколько слов о самооценке - самоощущении - о тщеславии и самолюбии. Даже тщеславие их предполагает не только персональную славу, но и персональную ответственность. Веку ложной скромности и веку уравненных серостей это и непонятно, и недоступно. Если вплоть до Нового времени «Я!» Медеи звучало как камертон, теперь его успешно сменило «А чё я…» Идеал творца и героя сменил идеал анонимного потребителя… Вряд ли современниками откровенность Бюффона в откровенности Эро воспринималась как нечто чрезвычайно скандалёзное, разве что его замечания о функциях религии и способах борьбы с Сорбонной, да и то - этого не говорили громко, но практиковали широко. Гражданин Дионис тонко заметил, что обвинения в нарушении этики исходят от людей другой эпохи.
Впрочем, мне кажется, контекст текста Эро мы воспринимаем одинаково (или я в приятном заблуждении). Самые интересные проблемы, для меня, заключены в тексте и в подтексте, и извлечь их лучше, чем сделали комментаторы, я не берусь…
ЭМИЛЬ: «слово журналиста!..» - я не молчу, я слушаю...
A propos, о «Теории амбиций». Кроме французского издания, известен ее немецкий перевод начала 20 века, и, вероятно, Э.Пименова, цитировавшая эту работу, знакома была именно с немецким изданием - принимая во внимание, что ее собственная книга вышла при участии и поддержке книжного издательства в Берлине.
«Верь себе, познавай себя, уважай себя! Только соблюдение этих трех правил делает человека счастливым, добрым, разумным и свободным. Надо освободиться от предрассудков и от законов! Надо развивать и искусно восхвалять свой собственный ум и гений, расширяя в то же время сферу своих чувств и мыслей и помещая свою душу в центре вселенной. - Надо избегать подчиненных ролей, держаться подальше от высокомерных людей. Человек велик лишь постольку, поскольку он сам ценит себя!..»
Если Пименова точна в этой цитате, то, пожалуй, обвинение в сатирической направленности «Поездки…» можно снимать. Однако кое-что вызывает сомнение; прежде всего - это программа, а не итог, и, следовательно, не может быть словами узника Люксембургской тюрьмы… Словом, как определила Люсиль, мы опять остаемся в «информационной нише».
Принять гипотезу о том, что визит к Бюффону преследовал цель более личную и более важную, нежели посоветоваться по поводу проекта законодательства и посмотреть вблизи на знаменитость, меня склоняет одна черта Эро Сешеля: он достаточно умен, чтобы к советам прислушиваться, не на столько самонадеян, чтобы ими пренебрегать, и так горд и застенчив, что едва ли стал бы спрашивать совета напрямую, чего бы дело не касалось.
Пример Кондорсе, Гельвеция, Бюффона, при всех прочих различиях, как будто опровергает, гражданин Очевидец, априорную невозможность идти таким путем.
НЕспособность? Отсутствие, так сказать, специальной подготовки вообще не могло служить критерием неспособности заниматься чем-либо: врач Марат безапелляционно вмешивается в епархию физиков, юрист Бюффон занимается естествознанием и минералогией, нотариус Демулен становится журналистом… Пристли, Лавуазье, Лежандр - кто из них получал знания как естественник?.. А определенное единство знания, как я понимаю, предполагает и единство метода, независимо от типа мышления?
«Дилетантизм» я понимаю как стремление попробовать все понемногу, сыграть во все игры, какие существуют, включая ученые занятия. И что? В 18 веке и еще долго после того наука вообще была игрой, в которую играли обеспеченные дилетанты, - и, может, потому она и была продуктивной, что ориентировалась не только на практический результат и вечную славу?
Таким образом, способность и возможность в итоге, хотя бы теоретически, сводятся к желанию.
Но вот об этом говорить, с позиций верификации или фальсификации, можно только имея в распоряжении хотя бы какие-то документы, хотя бы письма…
Почему-то у меня родилось впечатление чего-то очень знакомого. А именно - мне пришел на ум Мольер. Иронию Эро вполне уместно сопоставить с иронией последнего. Гения окружают ну прямо-таки классические комедийные персонажи: Почтительный Сын, Властная Экономка, Пронырливый Монах, Вороватый Слуга (тот самый директор). И что-то в этом вертепе уже обретает вид театральной пьесы. (Ведь описание действия характерно не только для киносценария.) Другое дело, что целостного комедийного сюжета мы так и не видим. Видим лишь список ролей. Страница оттуда, страница оттуда. Примерно так, как Эро сравнивает Руссо и Бюффона. Он пишет фразу сатиры и тут же превращает ее в восхваление. И, действительно, не совсем понятно - чего же больше - восхищенного почтения или чувства собственного превосходства. Я - молод, интересен, у меня хороший слог, я лишен причуд гениального старца и иду в ногу со временем, находя Жан-Жака не менее достойным, чем своего визави...
Под влиянием усердного прочтения Эриксона мне мерещится кризис идентичности: кто же я такой, какой путь меня ждет? И тогда иронию Эро можно отнести за счет отказа от роли кабинетного ученого: примерил, но не подошло. (Судя по тому, как неровно и путано я излагаю свои впечатления, меня бы Бюффон не пустил дальше собственного порога.)
ОЧЕВИДЕЦ
Нашлась хотя бы одна гражданка, не поддавшаяся пагубному влиянию. Правильно, Ната, его место - с господами сочинителями, с богемой, с дилетантами, в библиотеке со всеми атрибутами, какие ему там хочется.
Конечно, можно, как считает Эмиль, заниматься лягушками, ретортами, биномами или древними языками. Никто не запретит. И даже согласен, дилетанты могут быть в чем-то более плодовиты, чем профессионалы, как раз потому что их никто не заставляет этим заниматься. И роль воображения наряду с последовательностью и экспериментом я не отрицаю. И все равно, даже для увлеченного дилетанта нужно более четкое целеполагание, что именно я хочу знать, а тогда уж - как я могу это узнать. Как мне представляется характер Бюффона, этот - умеет.
По поводу замечания Ирен - я бы не сказал, что это всеобщее правило, хотя, наверное, есть такая тенденция. Я как раз не утверждаю, что Эро настолько погряз в распутстве (это слово вообще, по-моему, пустой звук!) и лени, а должность в парламенте была чистой фикцией. Нет! Но по его натуре самое для него подходящее - «свободный художник».
ОКСАНА
…мне мерещится кризис идентичности: кто же я такой, какой путь меня ждет? - Ну до чего приятно беседовать с умными людьми! Разговор о кризисах идентичности (или самоидентификации) в итоговое коммюнике не попал, но имел место. В общем, действительно, картина «Витязь на распутье».
…И тогда, иронию Эро можно отнести за счет отказа от роли кабинетного ученого: примерил, но не подошло. - И может и так! Хотя, по поводу этого замечания Наты и выступления Лидера оппозиции, к ранее сказанному - в молодости Бюффон, как и Гельвеций, вели вполне светский образ жизни, сочетая его с серьезными занятиями, и вообще цитата из Гельвеция, на наш взгляд, весьма близка к определению «библиотечного рая»**. Уж не говоря о Дидро, привлеченного Натали в качестве важного свидетеля.
НАТА МИШЛЕТИСТКА
Очевидец, превратно ты меня растолковал - дескать, место Эро среди писак и не выше. Я такого не говорила и даже в виду не имела. Но, принимая во внимание твое одиночество во главе оппозиции, я готова излить в адрес Сешеля немного яда.
Мне представилась милая сцена - Эро преподает свою «теорию тщеславия» дамам полусвета. Соответствующую «историческую обстановку» поручаю вашей фантазии. Но если честно, заклинание «любить и уважать самого себя, чтобы быть уважаемым другими» - совет психотерапевта. И это заставляет чуть-чуть иначе, чем Эбер и иже с ним, задуматься о привязанностях Эро и его образе жизни.
АРИАДНА: «Как из Дантона - балерина…» - Эро в политике
Как там у журналистов «Диманш»? Персонаж с трудно определимым политическим кредо - это об Эро. Признаться, я не вижу в его переходе от фейянов к монтаньярам ни предательства, ни измены: почему это же самое движение, совершенное очень и очень многими персонажами, в одних случаях называется «политической эволюцией», а в других - «беспринципностью»?.. Для меня очевидно, что у Эро в активе были лозунги, но не было программы их осуществления - что тоже не исключительно его отличие. Из чего вовсе не следует однозначно, что он не был политиком, как не следует то, что он был интриганом.
Возьмем эпизод с планами освобождения из Тампля Луи-Шарля и реставрации Бурбонов.
Вопрос о планах, т.к. до зримых попыток дело не дошло, восстановить династию в том или ином виде, был поставлен и на Ленином форуме, и на французском историческом форуме, и планы эти строят за Робеспьера, за Эро, за Барраса - строят историки, писатели и многие любители… Кроме политической физиономии, косвенной проверкой этих версий может служить и психология каждого из «подозреваемых». Осторожно предполагаю, что для Робеспьера (весной-летом 1794 года) любая мера выхода из кризиса оценивается прежде всего с точки зрения принятия/не принятия ее народом. Так и с восстановлением монархии, каковы бы ни были его глубоко личные убеждения и сомнения. А для Эро, как мне кажется, в любой «точке» революции, первейший критерий - свобода вообще и его свобода в частности.
В общем-то версия выстраивается вполне стройная: связи с эмигрантами, участие в заговоре, подрыв доверия к национальному конвенту в период миссий (дискредитация в духе Шнейдера). Удается это доказать или опровергнуть документально? Ни то, ни другое. Я не вижу явных натяжек в логике Е.Черняка («5 столетий тайной войны»), а ничем иным не располагаю.
Кроме - кроме того самого отчета из миссии да записанных обращений к жителям Шамбери и разговоров с ними (правда, там все вперемешку, и высказывания Эро, и Симона…) Текст местами просто нечитабельный***, но что мне удалось перевести, в том я не нашла каких-либо провокаций «ультра» и подрыва авторитета революционного правительства. Очень обычная беседа, в основном разъяснение инструкций Конвента и расспросы граждан об их нуждах и проблемах.
А, главное, террора как такового в Эльзасе не было; в противном случае надо уточнить, что понимать под «террором». Не было политических казней и массовых арестов. Была ли принудительная экспроприация? Не знаю. Была ли насильственная дехристианизация? - Палмер считает, что нет. У меня давно вызывает вопрос одно замечание этого автора: в чем состоит противоречие политике Конвента - и Сен-Жюста и Леба - при наборе в революционную армию, со стороны Эро? Я не поняла этого. [
См. письмо Эро из Эльзаса в библиотеке Гостиной Элеоноры Д. - из переписки Сен-Жюста и Леба]Вот те три факта, которые общеизвестны и могут толковаться как проявления «роялизма» Эро:
1) возвращение привилегий его величества (подчеркну сразу - чисто формальных);
2) голосование против смертного приговора Людовику (подчеркну сразу - от него вообще не требовалось высказываться по этому вопросу, он по собственной инициативе послал Конвенту письмо из миссии);
3) сопротивление декрету об исключении депутатов-жирондистов.
В обратном порядке:
3) «Роялизм» здесь можно притянуть только ретроспективно, в контексте последующего федералистского мятежа - да и то за уши; противились декрету или колебались большинство депутатов по причине нарушения их неприкосновенности, значение этого декрета понимали все.
2) Опережая пылкие возражения: да, он не голосовал против смертного приговора, он высказывался о необходимости наказания, избегая указывать меру; сделать из этого определенный вывод мне как-то не представляется возможным - будь у него план спасать его величество, он бы действовал энергичнее, не ограничиваясь письмом, а будь он настоящим интриганом, то должен был бы попытаться повлиять на голосование…
1) Кажется, объяснение его было такое: зачем обострять конфликт из-за незначительного повода? Как обращаться к королю, будет он сидеть в кресле под балдахином или на простом стуле, вставать или не вставать при его появлении - не первоочередной предмет дискуссий. С моей точки зрения, это так и не так. Церемониал на государственном уровне выполняет символическую функцию. Но здесь-то Эро и рассуждает как политик: пусть Людовик получит обратно свой балдахин и титул, лишь бы не отвлекал от дел.
К большому моему сожалению, мне ничего неизвестно о позиции Эро в процессе Барнава, уличенного в сношениях с двором. Ничего не известно об отношениях с Мирабо в период Учредительного собрания. Ничего не знаю хотя бы о поведении Эро в дни Вареннского кризиса. То, что он не одобрял процесс над Антуанеттой - ох, мне кажется, таких наберется много… включая Робеспьера… но здесь следует, конечно, разделять мнение личное и мнение политика…
Зато есть, пожалуй, один довод против участия Эро в заговоре - его отношения с Полиньяк. Родственников не выбирают, а к тому же и не выбирают окружение в «касте», однако вынужденное совместное существование, времяпрепровождение (гражданин Очевидец, ау!) и взаимная вежливость могут скрывать очень сильную неприязнь. Впечатление именно такое - Эро недолюбливал свою кузину, которая его тоже терпеть не могла. Причину не знаю (имущественные, доля состояния маркиза Контаде уплывала от его семьи, от Пластронов, к Сешелям?..), да и нужны ли особые причины… Граф д`Артуа, насколько я представляю, никак не мог быть заинтересован в похищении маленького принца и его восстановлении на троне, а что касается помощи Эро в таком мероприятии - еще более маловероятно. Младшего брата короля не слишком любили придворные; по поводу других домыслов и сплетен, мне даже проверять не хотелось бы.
Ничего так и не доказав, но поразмыслив, обращаюсь ко второй части вопроса. Интересная мысль! Значит, Эро как политик ничего не стоит, поскольку не умеет использовать или управлять обстоятельствами, а может или противопоставить им себя, свою волю - или подчиниться им. Вот уж, поистине, «все или ничего»… Хорошо, тема задана. Думаю…
ОЧЕВИДЕЦ
Вот и смотрите, какая штука интересная получается. В ходе процесса по «апрельскому делу» это уже звучало, но я повторюсь.
Эро организовывал набор в армию среди крестьян и горожан, чем не угодил КОС - значит, КОС видел в этом качестве - кого? - собственников более крупных, торговцев, ремесленников?.. А Эро «давал» оружие и права той социальной прослойке, на которую опирались эбертисты (или дальше, «бешеные»)?
А с какой стати, если - если эбертисты - фракция без программы и доктрины, значит, она должна держаться за счет личных отношений? Между тем совершенно точно известно, что никогда между Эро и Эбером не было согласия ни в одном вопросе (а я добавлю к словам Резонера, что они друг друга просто ненавидели, скорей всего). Венсан и Эбер в течение лета-осени 93-го вели газетную кампанию против Эро персонально, как раньше против Роланов.
Так что же его вынуждало к таким действиям, если не «партийная принадлежность»? Личные убеждения?.. Отсюда два вывода: или эта самая дискредитация правительства в рамках «заговора», хотя не вяжется с другим фактом (в Верхнем Эльзасе действительно за все годы Революции совершено 12 политических казней, 2 из них приходятся на период проконсульства Эро. Дехристианизация на практике была осторожно-умеренной), или он считал санкюлотов продолжателями революции на этом этапе, главной движущей силой, признавал их требования актуальными и справедливыми? Вот и попробуй ответь через 200 лет, особенно если из его личных бумаг нет ни строчки, а Вилат обо всех что-нибудь рассказывал, что ему в голову придет.
АРИАДНА: Вывод третий - ИЛИ…
Каким было общее настроение в Верхнем Эльзасе, каков был социальный расклад? Продолжая рассуждения о политической компетентности Эро, задаюсь таким вопросом. Ведь возможно, в зависимости от умонастроений во вверенном ему департаменте он видел, что общий курс правительства требует каких-то изменений, уступок? А возможно, это был отчасти популистский жест, на завоевание доверия к нему лично - и/или к правительству в его лице?
«Кадры решают все». В миссии отправляли не всех подряд, а, видимо, людей, уже проявивших свои организаторские качества. (Фуше работал в составе различных комитетов и комиссий Конвента, прежде чем оказался в Нивере.) Но, допустим, революционное правительство приказывает, а если ты не умеешь, тем хуже для тебя. Будь я членом Конвента, Комитета, я бы очень хорошо подумала, кого отправлять в приграничный, фактически прифронтовой, неспокойный и ответственный департамент. И если отправили, причем срочно, оставив час на сборы, - что отсюда следует?.. Если бы Эро хотели удалить из Комитета под благовидным предлогом, его можно было отправить в глубинку, подальше и от фронта, и от мятежных департаментов (я имею в виду федералистский мятеж). И вызов его для отчета, видимо, был спровоцирован письмом Лемана, а не жалобами либо доносами местных обществ или подчиненных Эро властей?
Шпионаж. Как может действовать резидент, попавший под подозрение? Доказать свою невиновность, всеми силами стараясь оставаться у источника информации и пружин власти - в противном случае само его пребывание здесь теряет смысл. «Засветившись» окончательно, он должен стремиться исчезнуть, вместе со своей агентурной сетью.
Поведение Эро, прошение об отставке и все, что за этим следовало, на мой взгляд, противоречит «шпионской» логике; оно тем более непонятно (как и поведение Дантона накануне ареста, как и поведение Робеспьера накануне Термидора - поле для догадок и версий), что, в отличие от Дантона и Робеспьера, тянулось это дольше. Уже и компания Шабо была арестована (допустим, Эро был как-то замешан в афере Ост-Индской компании), и над эбертистами явно нависла угроза (допустим, он проводил их политику), и над «умеренными» (допустим, он не одобрял продолжение террора), а Эро ничего не предпринимал, даже не уехал из Парижа, при том же не мог не понимать, что провоцирует обвинения и дает на себя «компромат». В случае неудачи, провала политического заговора, наверное, реакция должна была быть иной.
С другой стороны, я попыталась целенаправленно вычитать в материале, присланном Eleonore, практические результаты его деятельности в качестве дипломата. Я и раньше пыталась это сделать, по Олару, по Черняку и конспекту Палмера - и тоже столкнулась с определенными проблемами. Что же говорить о той миссии 1791-92 гг. (в Европе), о которой гражданин Очевидец со товарищи так едко упомянули! Общие курсы по истории европейской дипломатии ответа не дают, период ВФР рассматривается очень кратко.
[Через некоторое время после этой дискуссии появились материалы МИССИЯ (НЕ)ВЫПОЛНИМА - о работе представителей Конвента Эро и Симона в Монблане, ЛИОН и КУТОН - на самом деле о внутренних отношениях в Комитете общественного спасения и ПЕРЕПИСКА ЭРО и ЛАФАТЕРА]
ОЧЕВИДЕЦ
...о которой гражданин Очевидец со товарищи так едко упомянули…- Ну ладно, ладно! Это ж не такое оскорбление, надеюсь, которое смывают только кровью!.. И вообще, это был пример того, как можно, но не нужно, писать историю…
В «деле» Эро, с какой стороны не примись, все что-нибудь да противоречит. Я собрался было сделать четвертый вывод ИЛИ… Вот, слушайте. Почему вообще он от фейянов сразу переходит к монтаньярам (жирондисты не в счет, т.к. общее у них - тезис о революционной войне, так этот тезис и среди монтаньяров был популярен)? Почему он оказывается среди ультра, хотя с лидерами эбертистов и бешеных находится в личных «контрах»? Старается доказать свою революционность, чтобы «забыли» о его происхождении? Предположим, так. Но - ведет образ жизни (я не про связи, а в том смысле, в каком Марат или Робеспьер интегрировались в народ, как они это понимали - это выше подчеркнуто оксаной и Алексеем), который санкюлотам вряд ли может внушать доверие к нему как к фигуре общественной.
Еще одна непонятность - но тут я высказываюсь осторожно, т.к. плохо знаю подробности. По закону, имущество осужденных переходило в собственность нации, так? Дантон (поправьте, если я ошибаюсь!) бОльшую часть состояния перевел заблаговременно на жену, детей, тестя. Как обстояло у Демулена, не знаю. Ну,Фабру нечего было переводить, кроме рукописей с зелеными ленточками, и некому. А Эро - вполне мог хотя бы матери вовремя передать свое состояние. Даже этого не потрудился сделать. В общем, Ариадна, я с Вами согласен, связного рационального объяснения все это не находит…
Возвращаясь к дипломатии. Попытки создать коалицию с Данией, Швецией, Генуей и Турцией предпринимались, видимо, уже Робеспьером. С Дантоном и дантонистами связывают поиски капитуляционного мира с Англией. А может, и не капитуляционного? Опять же: искать неофициальных контактов и мира (как, например, наш Фуше, ко всякому слову добавляемый) еще не значит заниматься шпионажем, и даже - шпионаж в этом случае только вредил бы, подрывая основу, на которой строятся переговоры... Проли - попробовать еще через него сделать заход?..
«Революционная армия» -
к вопросу Ариадны, в чем состоит противоречие политике Конвента - и Сен-Жюста и Леба - при наборе в революционную армию, со стороны Эро.Эро организовывал набор в армию среди крестьян и горожан, чем не угодил КОС - значит, КОС видел в этом качестве - кого? - собственников более крупных, торговцев, ремесленников?.. А Эро «давал» оружие и права той социальной прослойке, на которую опирались эбертисты (или дальше, «бешеные»)? - Полагаю, в данном случае дело не в том, кого набирал - а в том, что способствовал созданию. Декрет об образовании Революционной армии Парижа, «предназначенной для подавления контрреволюции, для проведения, когда в том представится необходимость, как революционных законов, так и мер общественного спасения, декретированных Конвентом, а также для охраны продовольствия» был принят Конвентом 5 сентября 1793 [Документы истории Великой французской революции. Т.2. М., 1992, с.121]. Ее численность определялась в 6 тысяч солдат и 1200 артиллеристов. Речь идет, таким образом, об институте чрезвычайного характера. Этот декрет лишь в малой части удовлетворял требования санкюлотов, добивавшихся того, чтобы такие «революционные армии» были созданы повсюду и были достаточно велики численно, чтобы они получили право изъятия продовольствия у спекулянтов, чтобы им были приданы трибуналы и гильотины. Явочным порядком они и стали создаваться повсюду в департаментах - и это вызывало обеспокоенность со стороны правительства, - в частности, тем, что появлялись вооруженные силы, неподконтрольные центральным властям... Ну а кроме того, вспомните из истории Русской революции - как действовали в деревне продотряды...
Декретом 14 фримера (4 декабря - это второй декрет о революционном порядке управления) «всякая революционная армия, кроме установленной Конвентом и общей для всей Республики, распускается...; всем гражданам, входящим в состав подобных военных отрядов, предписывается разойтись в 24 часа под страхом приравнения к лицам, не повинующимся закону, и наложением соответствующих кар» [
Документы истории Великой французской революции. Т.1. М., 1990, с.244]. А декретом от 7 жерминаля (27 марта 1794) будет распущена и Парижская Революционная армия. Учитывая, что только в Конвенте этот второй декрет обсуждался в течение нескольких дней (в отличие от первого, принятого в один день 10 октября), можно, мне представляется, вполне определенно говорить о том, что содействие созданию такого формирования как раз и вступало в противоречие с генеральной линией Комитета...Замечу, что это уточнение само по себе никоим образом не снимает тех вопросов, которыми вы, дорогие со-граждане, задаетесь в связи с линией поведения Эро...
И еще - все время забываю упомянуть - летом в книге Ж.П.Гроса, посвященной миссиям Сен-Жюста (написанной на основе, кажется, практически всего, что можно было отыскать в парижских и департаментских архивах) имя Эро в связи с эльзасской миссией Сен-Жюста (миссией к Рейнской армии) ни разу не упоминается - в отличие от Мило, Рюана, Маларме и др., не говоря уже о Бодо или Лакосте, с которыми он всерьез конфликтовал...
ОЧЕВИДЕЦ
Но вот еще какая «непонятность»: если Эро вплоть до исключения из КОС (примем за исходное), то есть в период плебейского натиска осени 93-го года держал сторону «крайних левых», и в это же время ведет свою кампанию «Старый кордельер», значит, между Эро, с одной стороны, и Камиллом и (?) Дантоном, с другой, должны были существовать видимые разногласия. А таковые разногласия, имеется в виду публичный, общественный уровень, где-то зафиксированы? Понятно, что во время процесса все эти разногласия уже не имели значения, так что затрудняюсь сказать, как же рассматривать их взаимную моральную поддержку - как следствие политического единства или как великую примирительную способность гильотины.
НАТА МИШЛЕТИСТКА
Кажется, Очевидец задавался вопросом, почему Эро ведет себя явно вызывающе и не спасает если уж не себя, то свое имущество?
Погрузившись в атмосферу русского романтизма «Любовных ересей», я столкнулась с парой примеров весьма «странного» поведения русских дворян: то они из чувства собственного достоинства не желают просить прощения у обидчика (хотя все находят, что примирение было бы разумно), то пешком и в дурной обуви путешествуют по льду, не имея денег нанять карету и не желая их занимать. События, в целом, обыденные и вполне понятные, если бы рядом постоянно не фигурировало имя Катона Утического (помните этого героя-самоубийцу?). Может, и в случае Эро мы имеем дело с его представлением о «героическом»? Хотя не уверенна, что это предположение поддается верификации.
ОКСАНА
Может!.. Но прежде чем перейти на такой уровень рассмотрения (как мне показалось), Очевидец и Ариадна пытаются «свести концы с концами» в чисто политическом аспекте? Или нет?.. Потому что сразу выйти на психологический уровень мотивации - оно и легче, для нас, не историков, и намного трудней, потому что в этой области вообще ничего, даже противоречивых действий в миссии, даже формальных или неформальных отчетов Конвенту.
Но предоставим сейчас слово Нате и Михаилу Аркадиевичу Гордину - а то у нас слово за слово Николай Михайлович КАРАМЗИН и его участие в нашей беседе (без его перевода «Поездки...» дискуссия могла быть совсем другой!) отодвинулся куда-то на второй план...
...Можно сказать, что у меня в душе
есть особенно хорошее свойство, которое
называется Карамзиным; тут соединено все,
что есть во мне доброго и лучшего.
В.А.Жуковский - И.И.Дмитриеву. 1816 г.
Летом 1810 года министр народного просвещения граф Разумовский получил секретную докладную записку от попечителя Московского учебного округа, чиновного и не чуждого сочинительству Павла Ивановича Голенищева-Кутузова. Документ этот настолько важен для нашего сюжета, что необходимо привести его целиком:
«Милостивый государь граф Алексей
Кирилович!
Имея толь верный случай, решился
писать к вашему сиятельству и о том, чего бы
не хотел вверить почте. Ревнуя о едином
благе, стремясь к единой цели, не могу
равнодушно глядеть на распространяющееся
уважение к Сочинениям г. Карамзина; вы
знаете, что оные исполнены
вольнодумческого и якобинского яда. Но его
последователи и одобрители подняли теперь
еще более голову, ибо его сочинения
одобрены пожалованием ему ордена и
рескриптом его сопровождавшим. О сем
надобно очень подумать, буде не для нас, то
для потомства. Государь не знает, какой
гибельный яд в сочинениях Карамзина
кроется. Оные сделались классическими. Как
могут то воспретить, когда оные рескриптом
торжественно одобрены. Карамзин явно
проповедует безбожие и безначалие. Не орден
ему надобно бы дать, а давно бы пора его
запереть; не хвалить его сочинения, а
надобно бы их сжечь. Вы не по имени министр
просвещения, вы муж ведающий, что есть
истинное просвещение, вы орудие Божие,
озаренное внутренним светом, и
подкрепляемое силою свыше; вас без всякого
искания сам Господь призвал на дело его и на
распространение его света; в плане
неисповедимых судеб его вы должны быть
органом его истины, вопиющим против козней
лукавого и его проклятых орудии, И вы, и я
дадим ответы пред судом Божиим, когда не
ополчимся противу сего яду, во тьме
пресмыкающегося, и не поставим оплота
сейтлетворной воде, всякое благочестие
утопить угрожающей. Ваше есть дело открыть
государю глаза и показать Карамзина во всей
его гнусной наготе, яко врага Божия и врага
всякого блага и яко орудие тьмы. Я должен
сие к вам написать, дабы не иметь укоризны
на совести; если б я не был попечитель, я бы
вздыхал, молился и молчал, но уверен будучи,
что Богу дам ответ за вверенное мне стадо,
как я умолчу пред вами, и начальником моим, и
благодетелем. Карамзина превозносят,
боготворят! Во всем университете, в
пансионе читают, знают наизусть, что из
этого будет? Подумайте и попечитесь о сем.
Он целит не менее, как в Сиесы или в первые
консулы - это здесь все знают и все слышат. Я
молчу и никому о сем ни слова не писал, не
говорил, а к вам я обязан это сделать. Пусть
что хотят, то делают, но об университетах
надобно подумать и сию заразу как-нибудь
истребить. Вы меня благоразумнее, опытнее;
вы мудрости и доброты более меня в тысячу
раз преисполнены! Попечитесь о сем. Тут не
мое частное благо, а всеобщее! В том вам сам
Господь поможет. Умолять же о том Его
милосердие не перестанет и о вас яко о
благодетеле тот, который с сердечною
привязанностью, глубочайшим почитанием и
беспредельной благодарностью есмь и всегда
пребуду, Милостивый государь
Вашего сиятельства
преданнейшим и обязательнейшим слугою
Павел Голенищев-Кутузов».
Надо сказать, что в тогдашнем обществе - и московском, и в особенности петербургском - весьма многие считали Карамзина исчадием ада. В столичных салонах сановные литераторы возглавили своего рода крестовый поход против Карамзина: на него обрушивали критические трактаты, его язвили сатирами, кололи эпиграммами, изничтожали пародиями. Но ничего не помогало. Популярность Карамзина час от часу росла - молодежь (как справедливо заметил Голенищев-Кутузов) зачитывалась его сочинениями, они ходили по рукам во множестве списков, наизусть заучивали не только его стихи, но и прозу.
Антикарамзинисты сильно приуныли, когда император Александр I наградил вольнодумца престижным орденом св.Владимира третьей степени - без банта, но с милостивым рескриптом; «Отличные познания и усердие ваше к распространению российских изящных писем и словесности, наипаче же труды, употребляемые вами в изысканиях и составлении отечественной нашей Истории, обращают на вас особливое наше внимание. В ознаменование оного...» и проч. Тут именно Павел Иванович решился на крайнее средство. Посылая донос на Карамзина своему начальнику, он явно рассчитывал, что с помощью министра изобличит коварство Карамзина перед обольщенным царем.
Но все дело было в том, что царь-либерал не считал вольномыслие вообще, и карамзинское в частности, преступлением. Что же касается обвинений в сотрясении устоев, безбожии и даже бонапартизме, то приходится признать: роль Карамзина в тогдашней общественной жизни испуганный попечитель Московского университета оценил значительно точнее, чем снисходительный император.
Подозрение, будто автор «Бедной Лизы» метит в наполеоны, на первый взгляд кажется уморительно нелепым. Однако и в нем был свой резон. В 1810 году ближайшее будущее Российской империи представлялось весьма неопределенным и тревожным. Поражение в войне и унизительный Тильзитский мир в 1807-м развязали языки салонным говорунам, которые, по донесению французского посла в Петербурге Коленкура, «безо всякой злобы» говорили о том, что надо убить императора, «как говорили бы о дожде или о хорошей погоде». Так обстояло дело в 1809-м. Поскольку французские войска стояли теперь на российской границе и отношения между двумя державами становились все напряженнее, представлялась уже вполне очевидной опасность вражеского нашествия. В связи с этим многих пугала угроза развала государства, новой пугачевщины, Великой Смуты. Судьба династии казалась более чем сомнительной.
И в такой ситуации уже не выглядело невероятным появление на политической сцене человека, который претендовал на роль духовного вождя нации и которому пока что вполне удалась роль «властителя умов» дворянской молодежи - «превозносят, боготворят!»
Что касается проповеди безначалия и прочего якобинского яда в сочинениях Карамзина, то и тут Голенищев-Кутузов по сути дела прав. Карамзин сам называл себя «республиканцем в душе» («по чувствам останусь республиканцем») и не раз в кругу друзей признавался в пристрастии к утопическим проектам преобразования государства, которыми любил тешить свое воображение, вполне, впрочем, сознавая, что идеальные республики могут существовать лишь на бумаге. Эта загадочная мечтательность Карамзина, как и благосклонное отношение к ней высшей власти, объясняется просто. Политика была в глазах Карамзина лишь производным фундаментального и в конечном счете единственно важного для него основания всех людских дел - нравственного закона, укорененного и в душе отдельного человека, и в недрах всего человечества. И все политические события писатель рассматривает именно в этом ракурсе. «Я живу, любезный друг, в деревне с людьми милыми, с книгами и с природою, но часто бываю очень, очень беспокоен в моем сердце, - пишет Карамзин своему другу поэту Дмитриеву, - Поверишь ли, что ужасные происшествия Европы волнуют всю душу мою?.. Назови меня Дон-Кишотом; но сей славный рыцарь не мог любить Дульцинею свою так страстно, как я люблю - человечество!» Письмо помечено августом 1793 года. Европейские происшествия, о которых идет речь, - война революционной Франции против австрийцев и пруссаков. Судя по всему, Карамзин и впрямь на стороне якобинцев, а не их врагов. Ибо якобинцы провозгласили вполне донкихотскую цель - любой ценой заставить каждого француза преисполниться высоких гражданских добродетелей и тогда уже этих новых французов соединить истинно справедливым и свободным общественным договором, чтобы затем к счастливым французам присоединилось и все остальное человечество.
Примечательно отношение Карамзина к пуритански добропорядочному вождю якобинской террористической диктатуры. «Робеспьер внушал ему благоговение, - пишет близко знавший Карамзина декабрист Николай Тургенев. - Друзья Карамзина рассказывали, что, получив известие о смерти грозного трибуна, он пролил слезы; под старость он продолжал говорить о нем с почтением, удивляясь его бескорыстию, серьезности и твердости его характера и даже его скромному домашнему обиходу, составлявшему, по словам Карамзина, контраст с укладом жизни людей той эпохи».
Ненавистники Карамзина справедливо полагали, что совершенный им переворот в области стиля русской словесности грозил не только сменой литературной моды, но и сменой понятий, чувствований, верований. Если и не по злой воле Карамзина, то, во всяком случае, при деятельном его участии на рубеже веков происходила тихая революция нравов, в результате которой личная жизнь каждого частного человека - жизнь сердца - оказалась странным образом важнее обязанностей по отношению к Богу, царю и даже отечеству!
М.Гордин. Любовные ереси: из жизни российских рыцарей (СПб., 2002). Предоставлено Натой Мишлетисткой.
ДИОНИС. Не удержусь от реплики.
«Политика была в глазах Карамзина лишь производным фундаментального и в конечном счете единственно важного для него основания всех людских дел - нравственного закона, укорененного и в душе отдельного человека, и в недрах всего человечества». - Робеспьер и Кант в одном лице!
©
Vive Liberta 2003-5|
|
|
|
* - Речь идет о книге: R.Palmer. Twelve Who Ruled, - переизданной дважды (1949 и 1958) - о втором («Великом») Комитете общественного спасения.
** - Что такое в Вашем представлении рай?
- Постель в библиотеке с окнами, выходящими в сад.
Из интервью с английским режиссером Питером Гринуэем
Звучит весьма экзистенциально и интеллектуально и, вполне возможно, Эро бы такое представление разделил...
*** В электронной Национальной библиотеке Франции находится отчет - записи бесед комиссаров Эро де Сешеля и Филибера Симона с выборщиками вновь образованного департамента Монблан (Савойи). Адрес библиотеки - .
