Жирондисты,
роландисты, бюзотинцы,
бриссотинцы,
клика Гаде-Бриссо,
федералисты,
приспешники и агенты крупной буржуазии,
провозвестники гражданского общества,
первые республиканцы во Франции,
левая Законодательного собрания,
правая Конвента,
прообраз современной политической партии...
Скажите, наконец, просто: кто они?!..
Дискуссия о жирондистах, одна из первых тем, к которой мы время от времени возвращаемся, опирается на работы исследователей-историков (ссылки см. в конце страницы), но во многом отражает личное восприятие этих людей.
1
Кто они?..
А. ОЛАР. С этого следует начать, господа? Собственно жирондисты – это депутаты департамента Жиронды – Верньо, Гаде, Жансоне, Гранжнёв, Дюко, Буайе-Фонфред, Бергуен, Лаказ. Самоназвание в Законодательном собрании - патриоты-якобинцы, название со стороны оппонентов – «бриссотинцы», «бордосцы», «клика Гаде-Бриссо», во времена Конвента – «роландисты», «бюзотинцы». Официально их называли федералистами. Термин «жирондисты» возник в литературе начала XIX века (А.Тьер, Ш.Нодье, А.Ламартин) и превратился в условное название. (Более подробно я изложил результаты своих исследований в «Политической истории...») Надеюсь, хотя бы в определении предмета нашего диспута мы сходимся.
А. ЛЕВАНДОВСКИЙ. Преданные слуги лионской буржуазии, «государственные люди», как их иронически называл Марат, грязные души, почитающие лишь золото, говорил Неподкупный...
ОЧЕВИДЕЦ. Анатолий Петрович, вам не кажется, что такими эпитетами вы не жирондистов унижаете, а косвенно - Робеспьера?.. Нет?.. А я вот думаю, что уважающий своих героев историк и писатель не должен говорить «все эти барнавы, ламеты, верньо».
ЛЕНА РУДЕНКО. А! А как они все травили Робеспьера, так ничего?!
ОЧЕВИДЕЦ. А я думаю, за такую защиту в стиле «Папаши Дюшена» Робеспьер бы все-таки спасибо не сказал. Ну ладно. Я вот против чего возражаю, во-первых. Преданным слугой лионской буржуазии Ролан никак не мог быть по той причине, что он еще до революции был маргиналом в этом кругу и по своему состоянию, и по своим убеждениям. Первый приезд Роланов в Париж связан с тем, что Ролана хотели удалить на момент выборов в Законодательное собрание как опасного конкурента левого толка. А второй приезд, 15 декабря 1791 года, связан с тем, что Ролана просто выгнали лионские буржуа, даже без положенной государственному чиновнику пенсии, почему он и работал секретарем Якобинского клуба.
Э. ГУСЕЙНОВ. Но ядро любой политической группировки или партии отнюдь не тождественно своей социальной структурой тем общественным слоям, интересы которых она представляет. И важно не только происхождение лидеров Жиронды и их имущественное социальное положение к моменту описываемых событий, но и изменение этого положения в годы революции. Значительная часть деятелей, входивших в ядро Жиронды, были выходцами из состоятельных семей торговцев, промышленников, богатых чиновников, уже до революции имели достаточно высокий имущественный и социальный статус. Это и Горса, и Инар, и Барбару, и Бюзо; Клавьер и Биддерман — банкиры, миллионеры, оба из семей торговцев... Роланы - скорей исключение из правила.
ОЧЕВИДЕЦ. А с положением Энгельса - о том, что выразителем, политическим оформителем экономических интересов социальной группы могут быть люди, не принадлежащие по происхождению и положению к этой самой группе, - я и не спорю. Не спорю, и не знаю, кто бы спорил с тем, что конкретно жирондисты отражали интересы определенных слоев буржуазии. Но зачем из этого делать обвинительный акт и тем более все сводить к жажде личного обогащения?
А. ОЛАР (как бы про себя). Меня всегда удивляло, что в России даже студенты начинают изучение любого вопроса с экономической стороны... до обидного мало внимания уделяя другим сторонам проблемы.
ЛЮСИЛЬ. И мне кажется, рассмотрение всех исторических эпох только в рамках формационного подхода и трактовка любого общественно-политического движения через классовые интересы обедняет выводы. Но и немало дает.
Э. ГУСЕЙНОВ (соглашается). Для понимания социально-политической сущности Жиронды интересны некоторые черты психологии и образа жизни ее деятелей.
ЛЮСИЛЬ. Например, о Бриссо у меня сложилось представление как об одном из первых представителей типа «профессионального» общественного деятеля или революционера, которые появятся на сцене в следующем веке.
Э. ГУСЕЙНОВ. У многих из них можно отметить глубокое пристрастие к общественной, политической деятельности, понимаемой зачастую как призвание. Оно нередко соединялось с представлением о своей особой ответственности, особом предназначении на этом поприще.
ОЧЕВИДЕЦ. О своем предназначении, призвании и особой ответственности ничуть не меньше говорили и Марат, и Робеспьер, и Дантон, и Мирабо! Но что тут предосудительного?..
Н. КАРЕЕВ. На мой взгляд, выделение и определение жирондистов как политической группы построено по принципу definition ad contrario, определение от противоположного. Очень трудно сказать, какими принципами, какими основными идеями жирондисты отличались от монтаньяров. Читая их речи, их памфлеты и газеты, не замечаешь почти никакой разницы между культурным развитием и идеалами тех и других. Почти все они жили как философы...
Д. САЙДЕНХЕМ одобрительно кивает, но пока молчит.
Э. ГУСЕЙНОВ. Хм... Денежные вопросы всегда оставались в центре внимания многих членов группы.
ОЧЕВИДЕЦ. Тоже совершенно естественно. Собственность священна, а преумножение капитала предполагает личный труд. Чем состоятельней и благополучней граждане, тем состоятельней и благополучней страна в целом, тем стабильней экономика. Не могли же они рассуждать как Варле или Сен-Симон.
Н. КАРЕЕВ. И все же, на мой взгляд, те, и другие, жирондисты и монтаньяры, представляли собою известные принципы, а не интересы, первые – демократическую республику с гарантиями индивидуальной свободы, другие – ту же демократическую республику с безусловным преобладанием государственного начала.
ЭМИЛЬ. Критерий довольно зыбкий, как будто понятный на интуитивном уровне, но, по-моему, не научный. Скажите, в таком случае, кого мы, господа систематизаторы, называем полумонтаньярами?..
ELEONORE. Различие, думаю, глубже... Не сбрасывая со счета экономические интересы социальных групп, в плане политическом я бы добавила вслед за А.Гордоном: «Общим для жирондистов и их противников были язык Декларации прав, принципы Свободы, Равенства, Братства, священность Революции, Республики, Отечества; но в одни и те же понятия вкладывался различный, подчас прямо противоположный смысл. В этих различиях прослеживается строгая логика, определенная система, а точнее – налицо две системы, две картины мира, два способа мышления». В конце концов, они сами даже не сознавали, что говорят на разных языках, не понимая друг друга…
А. ОЛАР. Значит, мы должны определить, так сказать, точки явных расхождений. В «Политической истории...» я сформулировал их: 1) отношение к религии, 2) представление о государственном устройстве, 3) отношение к сентябрьским убийствам, 4) федерализм и 5) роль Парижа в жизни Франции.
ИГОРЬ - ПРОКУРОР ФОНАРЯ. Стоит ли вообще так много о Жиронде?!.. Кто довел дела в Вандее до катастрофического состояния? Кто предложил удирать из Парижа от Брауншвейга? Дантон? Сен-Жюст? Робеспьер? Нет. Муженек Манон, шеф МВД. То, что Дантон спас Республику - это сейчас вроде и не замечают. А вот кровожадность, сентябрьские убийства - ату его, ату…
Г. МЭЙ. Минутку, минутку. Вы, наверное, имеете в виду эпизод с картой, обыгранный Дюма и Карлейлем?.. Роланы и их друзья одновременно планировали поднять Париж с помощью солдат федерации, чтобы восстановить патриотическое министерство и создать оборонный рубеж от иностранных армий за Луарой. По карте Барбару показывал даже, как можно использовать ресурсы Юга и естественные преграды, если ему суждено стать последним оплотом свободы. Однако, если верить мадам Ролан, всерьез к этой идее жирондисты не относились... Да, осенью того же 1792 года этот план получит бОльшую огласку благодаря Дантону. Но, скажите, разве то был бы единственный пример, когда столицу государства оставляли врагу? Так почему вы так резко осуждает жирондистов за намерение, тогда как вашему фельдмаршалу Кутузову за осуществление воздаете хвалу как мудрому и дальновидному?..
ОЧЕВИДЕЦ (Эмилю и Люсиль). Молодец Гита, хоть и американка!.. (Громко.) Кстати, о политических же воззрениях на государственное устройство. Как, граждане, на ваш взгляд, можно утверждать, что жирондисты прямо-таки рассчитывали обустроить Францию по образу и подобию США? Мне доводилось читать об англомании Бриссо, Роланов и Банкаля.
А. ОЛАР. На мой взгляд, гражданин (с некоторой иронией), жирондисты в роли законодателей были весьма далеки от того, чтобы воплощать свои теоретические взгляды.
Э. ГУСЕЙНОВ. Напротив, в их идеологии и политике важное место занимали практические интересы промышленности, торговли, развития финансовой системы и кредита. Именно потребностями дальнейшего развития экономики мотивировали жирондисты в Собрании необходимость принятия основных своих законодательных актов — декретов о борьбе с эмигрантами и неприсягнувшими священниками, о войне, об отмене рабства в колониях...
ELEONORE. Попробуем вернуться еще раз к определению. Мы говорим о партии жирондистов, между тем как сама партийность, кажется, нуждается в доказательствах?..
ЭМИЛЬ. Эльмар Евгеньевич, ваша работа в немалой степени поколебала мое начальное убеждение, в чем я не боюсь признаваться. Но выслушайте и мое рассуждение о партийности... Тем более что это был главный козырь на процессе 24 октября 1793 года. Что является признаками, или атрибутами, политической партии? 1) Программа – отсутствует как таковая и у жирондистов, и у монтаньяров. 2) Структурированная организация - Якобинский клуб, который фактически и стал клубом монтаньяров. Это массовость, это «партийный» взнос, собрания, иерархия филиалов и обществ, подготовка - куда более целенаправленная, чем у жирондистских витий! - к парламентским дебатам и, наконец, понимание роли прессы. Поэтому гораздо с бОльшим правом можно говорить не о жирондистах, а о монтаньярах как о прообразе современных политических партий.
Д. САЙДЕНХЕМ. Позвольте... жирондисты прежде всего индивидуалисты, у которых отсутствовала какая бы то ни было партийная корпорация. Они были единодушны и неорганизованы.
Э. ГУСЕЙНОВ. Очевидная страсть жирондистов к салонной, кабинетной деятельности, приверженность к кулуарной политике также, очевидно, были проявлением определенных социокультурных традиций. (Сайденхему.) Соглашусь с вами в том, что эта традиция следует из «салонной практики» XVIII века, когда политические и литературные салоны стали в это время одной из форм реализации идеологии Просвещения. Из них выросли, в них участвовали многие лидеры группы. В ходе революции такая форма организации использовалась ими в конкретно-политических целях. Деятельность якобинцев, монтаньяров в этом плане восходила, как нам представляется, к несколько иной в социокультурном отношении исторической традиции.
ЛЮСИЛЬ. И все же - все же... политическая платформа. Была ли она? Мне кажется, сходство, общность убеждений и родство умов сближало людей, называемых жирондистами. То, что мы именуем платформой, на самом деле - сходный взгляд на решение конкретной задачи, выход из конкретной ситуации - Конституция - война - король - цены. Программой, долгосрочной и ясной, скорей всего не располагал никто. Они, и жирондисты, и монтаньяры, только открыли радость свободно говорить, рассуждать, и они говорят, рассуждают, а действуют по обстоятельствам, не опираясь на свои теории.
Д. САЙДЕНХЕМ. Как заметил коллега Шомье, они - не просто политическое явление, а эталон образа мыслей и политических действий. Коллега Кареев безусловно прав - то был прежде всего конфликт либерализма и демократии.
ЭМИЛЬ (Очевидцу). Рано обрадовался коллега Сайденхем...
ЛЮСИЛЬ. Не оспариваю. Но в практических методах управления, извините, повторюсь, они шли за обстоятельствами. И при своем либеральном образе мыслей они инициировали, к примеру:
Учреждение Комитета национальной охраны, предтечи Комитета Общественного спасения - по инициативе Керсена.
Отделение церкви от государства (обсуждалось в Законодательном собрании в октябре-ноябре 1792) - ратовали Жансонне, Гаде, Дюко, Банкаль,
предлагали чисто светский характер школы.
Декрет о смертной казни для предлагающих восстановит монархию (4 декабря 1792) - Бюзо.
Иснар в октябре 1791 года призывает убивать врагов свободы: «В деле политической свободы простить преступление - значит сделаться почти его
соучастником». Тот же Иснар, возвращенный в Конвент после Термидора, исступленно требует вооружиться костями отцов, чтобы
окончательно уничтожить якобинцев.
Жансонне 26 декабря 1791 г. декларирует «повиновение конституции или смерть», а Барбару 26 сентября 1792 г. требует, чтобы «всякий, кто потеряет надежду на спасение республики, был наказан смертью».
Куда там закону о подозрительных…
Кондорсе, философ Кондорсе, предлагал отменить смертную казнь для любых преступлений, кроме политических, хоть и применяемую редко и осмотрительно. Что значит редко и осмотрительно, объясните мне???
А. ОЛАР слушает с удовлетворением - ему приятно, что на него ссылаются.
ELEONORE. Добавлю. Именно жирондисты первыми начинают нарушать принцип депутатской неприкосновенности – еще во времена Законодательного собрания, когда весной 1792 г. трехдневному аресту был подвергнут депутат Лекуантр (якобинец), а затем и в период Конвента, когда в начале апреля 1793 принимается декрет, допускающий арест и предание суду Революционного трибунала депутата на основе решения самого Конвента – через несколько дней на основании этого декрета был предан суду Марат. Именно в период пребывания жирондистов у власти был создан и самый Революционный трибунал. И именно при жирондистах возобновляются ограничения свободы печати – наиболее яркий пример – арест журналиста Эбера в мае 1793. И не будь восстания 31 мая - 2 июня, уже в июне 1793 г. без якобинской диктатуры с ее террором и эгалитаристскими тенденциями восторжествовала бы настоящая термидорианская реакция. Вероятно, последствия такого развития событий были бы даже более страшными, поскольку жирондистам для победы потребовалось бы репрессировать не только вождей якобинцев, но и тысячи еще не сломленных централизацией власти секционных активистов. Пришлось бы для установления вожделенного Бриссо и единомышленниками порядка стрелять в толпы городской и деревенской бедноты, требовавших не какой-нибудь «республики равенства», а попросту хлеба насущного. Пришлось бы подавлять «жакерию», ибо трезвым «государственным людям», какими зарекомендовали себя жирондисты, не хватило дерзости «утопистов» якобинцев, чтобы разделаться с феодальным порядком. Замечу, что автор и здесь, и позже, не рассматривает жирондистов как «контрреволюционеров», позволяя сделать вывод, что одной из причин быстрого поражения возглавленных ими восстаний была невозможность для патриотов-республиканцев пойти на союз с роялистами и иностранцами.
Д. САЙДЕНХЕМУ версия явно не нравится. Г.МЭЙ слушает внимательно и говорит сама себе: «Да... В изменившемся стиле писем Манон, увы, это можно предвидеть...»
ДЕВУШКА ПОД ГРОЗНЫМ НИКОМ «ГИЛЬОТИНА». Я не согласна с Вами, что если бы не было восстания 31 мая - 2 июня, то непременно была бы так называемая Термидорианская реакция. Вернее, что-то подобное было бы, но без эксцессов времен Террора. Достаточно хотя бы сравнить процессы времен Террора и Термидора. Конечно, в первые дни победы, термидорианцы гильотинировали большинство своих врагов (членов Коммуны, робеспьеристов и половину Комитета Общественного спасения), но затем хоть как-нибудь усовершенствовали судопроизводство, допустили защиту обвиняемых. А во времена якобинцев арест означал смерть…
Н. КАРЕЕВ (с мягкой настойчивостью). Диктатуру диктовали обстоятельства, но встал вопрос о пригодности на эту роль. И жирондисты оказались негодны: у них нет последовательности во взглядах, неразборчивости в средствах, «партийной дисциплины», они сами не гнались за диктатурой, как якобинцы.
ОЧЕВИДЕЦ. А мне так кажется - жирондисты просто не успели.
ЛЮСИЛЬ. Честно сказать, читая и перечитывая исторические труды и фрагменты документов, можно только горестно недоумевать: почему же они, порядочные и бескорыстные, тонкие и умные, Робеспьер и Манон Ролан, Бриссо, проницательные и честные Сен-Жюст и Карно, ну почему же они не поняли друг друга! (А. ЛЕВАНДОВСКИЙ хмурится и качает головой, ИГОРЬ - ПРОКУРОР ФОНАРЯ недобро усмехается.) Что обращает на себя внимание? Единственной мерой и мерилом идейной победы служит физическое уничтожение противника. И так у всех без исключения, у левых и правых…
ELEONORE. Природа едина - сотворена единым Богом - для одних, или едина вне зависимости от акта творения для немногочисленных а-теистов) и законы ее единообразно действуют в любом уголке Вселенной и в любой сфере; но значит - едины и законы, связующие людей. Едина таким образом и Истина, и Добро, и следовательно, все, что отклоняется от Истины, отклоняется и от Добра - ко Злу... Такова, на мой взгляд (в несколько упрощенном виде), внутренняя природа взаимной ожесточенности, столь напоминающей взаимную ожесточенность по отношению друг к другу близких по своим представлениям, но не вполне одинаковых религиозных сект (еретических движений) в средневековье…
Н. КАРЕЕВ. И мы уже переходим к вопросу, какие они?..
2
МОНОЛИТ. Безответственные политиканы, и этим все сказано!
Д. САЙДЕНХЕМ. Очень емко, коллега, а главное, аргументировано...
ОЧЕВИДЕЦ. Давайте поменяем масштаб и «перейдем на личности». Бриссо - его ставили на первое место как главу Жиронды. А он протестовал против этой роли, представляясь - как там у вас, господин Олар? - «робким, нелюдимым, бедным человеком, замкнутым в своем кабинете или в своей семье, не показывавшимся ни на какой трибуне».
А. ОЛАР. Это слова самого Бриссо из проекта его защитной речи. Однако активность Бриссо в Собрании и в якобинском клубе, как и свидетельства современников, ставят его слова под сомнение.
ЭМИЛЬ. Вопрос, наверное, надо ставить так: была ли это деятельность заговорщицкой, политическим интриганством - Анатолий Петрович, Прокурор фонаря и Монолит, кажется, дают на это утвердительный ответ? - или же это честная политика оппозиции, приемлемая для нас, но бывшая «заговором и интригой» в представлениях эпохи ВФР?
ОЧЕВИДЕЦ. Кстати, в вопросе о войне не скажешь, что жирондисты и Бриссо в частности, так уж безосновательны. Революция и война действительно друг другу сопутствуют, и, как мы знаем, войну использовали в пользу революции. Лучше было бы этого избежать, конечно, но Бриссо рассуждал или предчувствовал верно. И второе: если память мне не изменяет, перед самой революцией Бриссо стал известен как филантроп, борец против рабства, пропагандист расширения международных связей - прямо так и просится аналогия с «Интернационалом». Утопия? Пожалуй, все это было несвоевременно. Но утопия по-своему логичная.
А. ОЛАР. Однако в глазах потомков наиболее влиятельным человеком среди жирондистов стал Верньо.
ЭЛЬВЕН. Верньо!.. О нем и Ламартин, и мемуарист Паганель, и писатель Анатолий Гладилин отзываются как о человеке скорей слова, чем дела, не руководящем революционным потоком, а следующим за ним. Если бы он жил в наше время, он бы наверняка попал в ряды пацифистов... То же подтверждают мемуары мадам Ролан.
ELEONORE. Краснобай - или оратор? Актер - или политик?..
А. ГЛАДИЛИН (придвинувшись ближе к круглому столу - до этого он сидел в отдалении). Описывая лидеров Жиронды, я во многом отталкивался от характеристик Ламартина и коллеги Олара, а кроме того, пытался почувствовать этих людей, без чего не обходится ни один романист. Итак, Верньо? Он любил народ как аплодирующую галерку.
ОЧЕВИДЕЦ (ядовито). Ух ты. Первый выстрел - и сразу наповал. А остальные?
А. ГЛАДИЛИН (не теряясь и тоже с иронией). Начинали мы с Бриссо - что ж, умелый политик, интриган, человек, способный на самые неожиданные повороты. Жансоне - наиболее спокойный и рассудительный, тяжелая артиллерия Жиронды. Гаде - мрачный и саркастичный острослов, который стремился скорее оскорбить противника, чем попытаться с ним договориться, и скорее высмеять их доктрины, чем противопоставить им что-либо другое...
ОЧЕВИДЕЦ (уже без иронии, глядя в упор). Вы тоже стараетесь высмеять, а не объяснить или понять.
А. ГЛАДИЛИН. Насмешка как чисто литературный прием тоже может
служить для раскрытия характера... Но вот
что я теперь увидел с совершенной
отчетливостью - в моей характеристике
Жиронды уместились и научные выводы
Эльмара Евгеньевича и Анатолия Васильевича
Адо, и выводы господ Олара, Кареева и Сайденхема.
«Нарождавшаяся боевая буржуазная партия... Новую буржуазию они знали лучше, чем бывшие депутаты Конституанты. Новые люди были сами представителями нарождавшейся буржуазии и прекрасно понимали, что ей нужно... Они представляли собой группу талантливых солистов, но создать дисциплинированную организацию было выше их сил... Поняв раз и навсегда, что трибуны Собрания - это всенародная сцена, они стали прекрасными артистами. Как и все настоящие артисты, они были очень непоследовательными, но зато, вжившись в роль, искренне верили тому, что говорили».
НЕКТО в СЕРОМ ДОМИНО и МАСКЕ (из угла). Умереть не трудно, но умереть красиво умел не всякий. А жирондисты умели это делать и знали, что сказать на прощанье жадному до фразы Парижу. Мужество никого не удивляло! Но сказать с эшафота народу: «Революция, как Сатурн, пожирает своих детей!» - или что-нибудь подобное, на это был способен только жирондист.
ВСЕ оборачиваются, вглядываясь в неизвестного. СЕРОЕ ДОМИНО молчит, только в прорезях маски блестят глаза.
А. ГЛАДИЛИН (пожав плечами, продолжает). По логике своего характера эти пылкие мужчины должны были избрать лидером женщину, очаровательную женщину, отвечающую их поэтическим наклонностям, которая как бы символизировала собой их мечту, их светлый идеал - блистательную республику и прекрасную Францию. Истинные французы, горячие и непосредственные, неспособные подчиняться самому хладнокровному диктатору, - они преклонялись перед мадам Ролан. Ее муж, будущий министр, давал аудиенции в присутствии жены, советовался с ней по любому вопросу. Мадам Ролан два раза в неделю устраивала обеды министрам и депутатам. На этих светских приемах под звон бокалов, под журчание любезных комплиментов вырабатывалась политика партии.
ЛЮСИЛЬ (подхватывает тем же тоном). Отшелушив снисходительность, продиктованную болезненным мужским самолюбием... (ЭЛЬВЕН, Г. МЭЙ и ELEONORE невольно улыбаются, Д. САЙДЕНХЕМ заливисто смеется, за ним - остальные, кто сдержанней, кто откровенней. А. ГЛАДИЛИН, в некотором замешательстве потерев лоб, произносит: «Н-да-а...» - и тоже улыбается) ...и измышления в отношении духа салона Роланов, суть будет, наверное, в следующем: Манон была равноправным идеологом в этой группе, но, вероятно, более сильным стратегом или тактиком. Я вовсе не склонна думать, что ее друзья были марионетками - и Ролан, и Бюзо, и Бриссо самостоятельные мыслители, индивидуальности, со сложившимися задолго до возникновения салона взглядами. Вероятно, какую-то роль играл ее необыкновенный дар «оформлять» идеи, ее незаурядный талант стилиста. Личные убеждения Манон - намного более демократичные, чем Верньо и Бюзо - существенно отличались и от взглядов Бриссо, у Ролана было свое мнение.
ELEONORE. Политические салоны мадам Ролан и мадам Робер коллега Олар рассматривает как одну из организационных форм деятельности; но салон как таковой предполагает определенные стереотипы и ритуалы в общении, так что в характеристике духа салонов мадам Ролан автор «Евангелия от Робеспьера», по-видимому недалек от истины. В то же время, определяя реальное место Прекрасной Манон в деятельности этой политической группировки большая сложность состоит в том, чтобы не подпасть полностью под обаяние этой незаурядной личности и не впасть в то, что С.Л.Сытин удачно назвал «методология моего героя».
Г. МЭЙ. Салоны мадам де Сталь и мадам Тальен гораздо более схожи, салон Роланов (и, наверное, Роберов) - салон нового типа, блестящим остротам и комплиментам, игривости там цена невелика. За это говорят свидетельства завсегдатаев Роланов, за это говорят их характеры, что иногда тоже убедительно. Думаю, не случайно у Роланов неуютно себя чувствовал утонченный сибарит и галантный рыцарь Верньо, равно как генерал-царедворец Дюмурье.
ИГОРЬ - ПРОКУРОР ФОНАРЯ. Манон! Почитайте ее дневник. Это же вершина самолюбования.
«ГИЛЬОТИНА». И все же Манон была, можно сказать, мозгом и душой Жиронды!
СЕРОЕ ДОМИНО. Политика, как вино, ударило ей в голову.
ЭМИЛЬ (всматриваясь). Так это вы, пасквилянт С.С.? Существо без имени и пола? Уберитесь подобру-поздорову.
ОЧЕВИДЕЦ сжимает кулаки.
ЛЮСИЛЬ (с иронией). Auditor et altera pars. Вы желаете взять слово, С.С.?.. Нет? Тогда вам будет интересно, наверное, взглянуть на комментарии к вашему опусу, составленные Гитой Мэй?..
Г. МЭЙ. Уличив вас в двух... нет, трех принципиальных фактических ошибках, я выражаю недоверие к вашей работе в целом. Позвольте узнать, какими источниками вы пользовались?..
С.С. постепенно съеживается и сливается с окружающими тенями.
ОЧЕВИДЕЦ. Тоже мне, вульгарный фрейдист недобитый...
А. ОЛАР. Поскольку мы заговорили о салоне - в период Законодательного собрания к «роландистам», судя по всему, можно отнести Бюзо, Барбару, Луве, остальные держались в отдалении.
ОЧЕВИДЕЦ.
Вы мне очень помогли - показать,
что с юридической и моральной стороны предание
Роланов суду было несправедливым. Я понимаю,
что процесс был политический! Но, смотрите, что получается.
После того как открытое письмо Ролана зачитали 23 января 1793 в Конвенте и друзья (Бриссо,
Ланжюинэ и К) его не поддержали, Роланы находились почти в изоляции, жили себе на
улице Лагарп и собирались домой в Ле Кло. Пресловутый салон давно не функционировал. В средине мая Манон уже выхлопотала себе
паспорт, как вдруг заболела и слегла – а тут грянуло 31 мая-2 июня. С утра 2 июня заваливаются
агенты Коммуны (решение о 22 депутатах еще НЕ ПРИНЯТО!). Ролан отказывается следовать за
ними, т.к. ордер не имеет законной силы. Тогда-то Ролан «временно» отправился на квартиру
Боска, а Манон помчалась в Конвент с намерением произнести оправдательную речь… Как мы знаем, бесполезно. После ее беготни по парижским улицам вечером опять
пришли агенты, потребовали Ролана, оставили караул у дверей, а той же ночью забрали
Манон. Никакого ордера официального от судебных властей так и не было. С тех пор она
из СИЗО не отлучалась, и какая ее роль может быть в разжигании департаментских
мятежей? Что касается Ролана, он отправился к старым друзьям, сестрам Маларти в Руан, где просидел в чулане лето и
осень, и в чем-чем, а в возмущении провинций не виноват. Зато его братья (старшие;
канонику Доменику было около 70 лет, а монаху-бенедиктинцу Жаку-Мари - 76) были арестованы.
Доменика казнили как врага государства 22 декабря по приговору лионского Ревтрибунала. За что – так же
«понятно», как арест сестер Дюпле после Термидора, по таким же «серьезным
и законным» основаниям. Если учесть, что около 1791 Ролан с братьями идейно разошлись:
он
– левее, Доменик – чуть правее, а Жаку-Мари земные проблемы были фиолетовы, как теперь
выражаются…
КРАСНАЯ РОЗА (скрипнув дверью, проходит на цыпочках к ближайшему стулу. Шепотом Эльвен). Уф, на сегодня все уроки... А что там за серое существо в коридоре промелькнуло?
ЭЛЬВЕН. Да так, мелкий жулик в литературе.
ЭМИЛЬ. И что еще обращает на себя внимание - тоже в связи с Роланами. Главные удары Дантона и Эбера были направлены не в Бриссо, «вождя партии» и «главу заговора», не в Верньо и даже не в непримиримого Гаде или в инициатора «робеспьериады» Луве, а в Роланов, и это продолжалось даже тогда, когда, как отметил Очевидец, Ролан фактически отошел от политической деятельности. Интересно, почему?
Н. КАРЕЕВ. И в чем вы видите ответ?
ЭМИЛЬ. Я предполагаю, где его искать. В том моменте, когда Ролан и Дантон должны сотрудничать как министры, и когда Ролан, представив свой отчет, требует, чтобы этому примеру последовали все... (Нарочно делает паузу.)
А. ОЛАР начинает нервно постукивать пальцами по столу; спохватившись, натянуто улыбается.
ЭМИЛЬ. С другой стороны, нескрываемая антипатия между Дантоном и Манон. Иногда из такой мелочи вырастает вражда, которая делается исторической.
ОЧЕВИДЕЦ. Дело тут, скорей всего, не в личном интересе Дантона к Манон и в том, что она его «отшила»; ну и с Дюмурье ведь похожая ситуация. Но как мыслят люди того времени? Кто приберет к рукам женщину, тот приберет и мужчину... чье это выражение? - чуть ли не Ривароля. Влияние на Манон означает влияние на Ролана, Бюзо, Луве, и других, как думает Дантон. (А.ОЛАР скептически покачивает головой, всем видом говоря: наоборот!) Это, конечно, не докажешь, да и не это сыграло главную роль. А Эбер... честно, не знаю, даже предположений никаких. Если покопаться в том, как и где пересекались их пути - возможно, найдется зацепка... (Посмотрев на Г. Мэй.) Но раз у спецов нет версий, что я могу сказать.
А. ГЛАДИЛИН. Мы еще не сказали о Кондорсе, позднее всех примкнувшем к жирондистам.
ЭЛЬВЕН. Мне видится в этом скорей нравственный, чем политический, жест.
ЛЮСИЛЬ. И в итоге так называемую Жиронду связывала не идеология, а чувство чести по отношению к бывшим товарищам. Бывшим, подчеркиваю, ибо к маю 1793 года они уже сильно расходились по «вопросам тактики и стратегии», да и личная дружба поблекла.
ИГОРЬ - ПРОКУРОР ФОНАРЯ. Не было единства у жирондистов, а вся их власть держалась лишь на чести? Но тогда что же это за политики?
КРАСНАЯ РОЗА (решительно вмешиваясь). Ну что - вот еще одно косвенное доказательство! «Я тоже человек их партии», - повторяла направо и налево Анна Теруань де Мерикур, сама напрашиваясь в Революционный трибунал. А между тем она никогда не принадлежала к их партии, издали восхищаясь. Анна Теруань ведь не настолько вникала в оттенки политических мнений, чтобы весной 93 года видеть разницу между федеральным и унитарным устройством республики, скажем... Это значит, мне кажется, жирондисты воспринимались ею прежде всего как группа людей, образованных, порядочных, умных, талантливых, людей, за которыми она сама тянулась как за эталонами, и которые смогут вывести Францию из кризиса и имеют четкие перспективы.
Д. САЙДЕНХЕМ (вполголоса Н. Карееву). Положим, это еще не доказательство - но свидетельство. Интересная мысль!
КРАСНАЯ РОЗА. У
меня есть предложение. У нас была целая
кампания по реабилитации репрессированных. Давайте поставим такую
проблему в отношении жирондистов!.. Вот в
каком смысле.
Мы оставляем за их судьями
неписаное право - ну, хоть оно странно
звучит - чрезвычайных обстоятельств и
политического процесса. Но во-первых,
рассматривать партийность как вину и «заговор»
- откажемся. Кстати, когда говорили о том,
жирондисты или монтаньяры являются
прообразом современных партий, господин
Олар и Эльмар Евгеньевич сравнивают с
либеральными партиями Европы, а Эмиль - с
демократическими и коммунистическими
партиями, так ведь?.. Ладно, я продолжаю.
Обвинение в роялизме как будто, в конце
концов, тоже опровергнуто. Остается пункт
обвинения - федералистский мятеж. Вроде
доказательства вины очевидны. Но можно это
рассматривать как ответную меру на
исключение жирондистских депутатов из
Конвента? Не будь восстания 31 мая - 2 июня,
жирондисты бы так и остались сторонниками
федерализма только в теории?..
ОЧЕВИДЕЦ. Во всяком случае «заговором» в прямом смысле это не назовешь. Они - депутаты народа, не так давно в дебатах о конституции Конвент сам вотировал неотзываемость депутата, а тут - их выгоняет взашей Париж, всего-навсего 83-я часть Франции! И не мятеж они поднимают, а пытаются восстановить законность при поддержке французского народа! Наверное, такова их логика.
ЭМИЛЬ. Да, никто еще не сказал сам о себе, что сражается против народа, свободы или истины... Попробуем обсудить проблему, как ее поставила Роза?
ЛЮСИЛЬ. И - в следующий раз - представим развитие событий с меньшей вероятностью.
ELEONORE. Каких?
ЛЮСИЛЬ. Предположим, все депутаты, относимые к Жиронде, следуют примеру Иснара, Лантена и Фоше... Их содержат в ожидании суда под домашним арестом, а они, памятуя, как преданный суду их же стараниями Марат был оправдан, терпеливо ждут и пишут защитительные речи...
Н. КАРЕЕВ. Я поддерживаю оба предложения... Коллеги, слова попросил бывший жирондист... (Д.САЙДЕНХЕМ, Г.МЭЙ, А.ОЛАР, А.ЛЕВАНДОВСКИЙ удивленно переглядываются.)
ЭЛЬВЕН. Это у нас игра такая... игровое альтернативное моделирование. И один из бывших жирондистов хочет рассказать о своей работе над образом.
КАК Я БЫЛ ЖИРОНДИСТОМ
Что ж, господа, я, по крайней мере, еще раз доказал всю несправедливость обвинений, выдвинутых против меня в 1793 году г.Демуленом и судьями Трибунала, - вы имели возможность воочию убедиться, способен ли я быть организатором заговоров и руководителем партии (из послеигровой рефлексии).
Это было прошлым летом, в середине декабря. Литературная версия нашей игры «Марсово поле» помещена на сайте, но собственно сцены с участием моего персонажа занимают так немного места, что по мере необходимости я приведу их.
Прежде всего, мне не хотелось следовать какому-либо литературному образу, но и не хотелось слишком удаляться от них. Я не ставил себе целью что-то опровергнуть или доказать, обыграть особо выдающиеся недостатки или достоинства Жана-Пьера Бриссо, - я искренне старался побыть им, а значит, не столько рассуждать, каким он должен выглядеть, сколько угадывать, каков он есть и каким хочет казаться.
«Я - вождь партии! Вот уже полгода, как мне приписывают эту роль, а я еще до сих пор сомневаюсь, хотел ли автор этой смешной выдумки пошутить или совершить зверство.»
Эта фраза, цитируемая Оларом, при всей рисовке, точна. Ибо первым ощущением была пассивность Бриссо, активная пассивность такого рода, когда человек предпочитает плыть по течению, демонстрируя собственный стиль.
Сцена в якобинском клубе (главное и единственное мое жирондистское деяние – произнесенная с трибуны речь. В хрестоматиях приводится ее первая часть, но я решил пойти чуть дальше хрестоматий).
БРИССО (поднимается на трибуну, слегка запыхавшись. С галереи доносится глухой ропот. В зале наоборот, устанавливается тишина). Предмет, который мы сейчас обсуждаем, охватывает пять частей, равных по важности и должных быть рассмотренными отдельно, в строгой последовательности.
Будет ли король судим?
Кто будет его судить?
Как это будет осуществляться?
Кому и как надлежит временно выполнять его функции?
Какова должна быть исполнительная власть, если король будет окончательно отстранен?
Прежде нежели приступить к первому вопросу, следовало бы ответить, МОЖЕТ ли король быть судим? Мы уже слышали мнение комитетов, расследующих бегство королевской семьи, а именно: в силу своей неприкосновенности король не может быть судим. Но тогда логика указывает два положения: король неприкосновенен, следовательно, он невиновен, либо король неприкосновенен даже при доказанной вине. Первое оспорено фактами, второе очевидно противоречит здравому смыслу.
Неприкосновенность, понимаемая как НЕ-ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, распространяется на административные акты короля. Распространять ее на его внешние и личные деяния означает перечеркнуть Декларацию прав, суверенитет нации, конституцию и самое свободу… Как люди запутываются и губят сами себя, едва отступают от здравого смысла, природы и прав человека! (Выпрямляется, голос его становится выше.) Ведь если меч закона отказывается поразить виновного, его настигнет множество мечей тех, кому он нанес ущерб. (Взглядывает на Ролана.) Здесь только что прозвучало предупреждение о скорой войне. То же слышим мы от неутомимых адвокатов коронованной безнаказанности, и эти господа ссылаются на письмо Буйе, полное угроз, - того самого Буйе, которого они объявили главным виновником “похищения” короля! (Энергичным движением сжимает свиток со своей речью.) Я приветствую такой исход! Вы – свободный народ, а вам грозят нападением нескольких коронованных разбойников и своры рабов! Войны должны избегать не вы, а иностранные державы. Это их солдаты, соприкоснувшись с свободной нацией, почувствуют бремя своих сеньоров и правительств - и восстанут. Американская революция породила французскую, искры нашей революции разнесутся и воспламенят другие нации!
Конец речи покрывается шумом, аплодисментами и свистом. ДАНТОН демонстративно поворачивается к трибуне и громко хлопает.
ДЕ ЛАКЛО (Дантону тихо). Как он ответит на другие вопросы, угадать нетрудно.
РОЛАН (Боску). Начало доказательное. Но о войне он заговорил напрасно.
РОБЕСПЬЕР слушает, сжав губы, при последних словах чуть поворачивает голову, бросив на них беглый взгляд.
БРИССО (видит, что имеет успех, и продолжает). Итак, ответственность короля прямо определяют принципы, заложенные естественным правом, и требования Декларации прав, - и они же дают ответ, КТО будет судить короля. Нация и закон не могут быть поставлены одно выше другого. Король как воплощение исполнительной власти осуществляет закон, но если он его нарушает, судить его должна и может НАЦИЯ. Имеют ли ПРЕДСТАВИТЕЛИ НАЦИИ в данном случае право решить судьбу короля? (Делает паузу.) Да, скажут многие. Потому что они являются в то же время уполномоченными нации. Однако, возражу я, сколь бы широко полномочия ни простирались, они заканчиваются там, где начинается деспотизм. Мнение депутатов – и сегодняшние прения в Собрании с очевидностью это показывают – не может всецело приравнено к общему мнению. Решение о судьбе короля должно быть вынесено на ВСЕНАРОДНОЕ ОБСУЖДЕНИЕ. (Опять делает паузу и внимательно вглядывается в лица слушателей.)
ДАНТОН (кивает Бриссо, громко). Работа комитетов это показала! Дальше!
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ (флегматично). Господин Бриссо, вы будете продолжать?
БРИССО (чуть уязвленный). Я бы не хотел оставить моих коллег в такой же неопределенности, как и до этого момента, поэтому намерен предложить ответ на третий вопрос.
Среди членов клуба заметен элегантный ЛЕ ШАПЕЛЬЕ. Он слушает внимательно, чуть приподняв брови, отчего выражение его лица кажется ироническим.
БРИССО. На всенародное обсуждение, на обсуждение первичных собраний выборщиков должны быть вынесены ВСЕ вопросы, не исключая вопрос О ФОРМЕ БУДУЩЕГО ПРАВЛЕНИЯ. Если теперь не дать нации решить свою судьбу, то народный суверенитет – фикция. И французы это поймут. Подумайте же, как это отразится на выборах в Законодательное собрание… (Председателю) Я закончил. Благодарю вас, господа. (Спускается с трибуны.)
«Я воспринимаем, следовательно, я существую» - из всех конструкций такого типа Бриссо подходит именно эта. Его самооценка то завышается, то занижается столь же неоправданно, и лишь с помощью аудитории он может координировать свои движения, выражаясь фигурально. Однако причина его чуткости к реакции публики лежит не только здесь.
Вторая черта, ему присущая, это постоянный информационный и коммуникационный голод – или, точнее сказать, повышенный аппетит. Участница дискуссии назвала его «профессиональным общественным деятелем», с чем я всецело согласен. Человек, скорей умеющий выделить из потока идей и мнений основные и придать им подобающую форму, нежели способный поставить новую проблему, тем более в будущем. Между тем он умен, по-настоящему умен, порой экстравагантен – развивая ассоциации между двумя революциями, я бы сравнил Бриссо с анархо-синдикалистами, а при перемещении во времена не столь отдаленные он видится мне освобожденным лидером какого-нибудь тред-юниона. С одной оговоркой: он хотел бы управлять, руководить и организовывать, но втайне сам не уверен, под силу ли ему это.
Притихший клуб опять загудел. “Друзья конституции” ходят по залу, с галереи спускается часть слушателей.
БРИССО (подходит к Робеспьеру). Господин Робеспьер, я говорил в расчете на то, что меня слушают депутаты Собрания, но не всё, в чем я упрекал сейчас народных представителей, относится к вам лично.
РОБЕСПЬЕР (сухо поклонившись). Даже если бы вы допустили выпад лично против меня, это было бы гораздо лучше… (Глядя ему в глаза.) Господин Бриссо, вы сейчас предлагали объявить гражданскую войну и не дать ходу конституции. Если сейчас начать референдум, на котором вы настаиваете, выборы в Законодательное собрание будут сорваны, и все будут решать политические страсти, партии и клики, которые сумеют к себе привлечь избирателей.
БРИССО. Господин Робеспьер, лучше отсрочить принятие конституции и выборы, чем подорвать в народе доверие к тому и другому, лишив его неотъемлемого его права.
РОБЕСПЬЕР (немного изменив тон). На рассмотрение первичных собраний следует вынести лишь один вопрос – об ответственности Людовика 16. На все прочие вопросы, сформулированные вами с безупречной логикой, уже дан ответ. Он – в конституции и законах, принятых Собранием.
ДАНТОН (подходит и без предисловий вмешивается в разговор). Никто не сомневается в виновности короля и ответственности его министров. (Громко, чтобы слышали Барнав и Ламет.) А также военного командования! Обращаться к первичным собраниям в данном случае незачем, это только застопорит работу над конституцией. (Исподволь смотрит на Робеспьера.) Важно решить вопрос, кем заменить короля. (Смотрит на Бриссо.)
БРИССО (едко). Короля вообще или этого короля?
ДАНТОН (берет обоих под руки, чтобы они не разошлись, его не выслушав. С серьезным выражением). Забудьте, что мы политики, давайте рассудим как юристы. В нашей конституции один изъян, но важный. Исполнительная и законодательная власть должны быть независимы и равны? Но исполнительная власть наследуется, тогда как законодательная существует на выборной основе.
БРИССО (с интересом, хотя и настороженно). Выборная исполнительная власть – это республика, господин Дантон. Республика, которая пугает некоторых – и даже многих… Конечно, не с юридической точки зрения.
РОБЕСПЬЕР. Меня пугает, раз вы употребляете это слово, когда к важным вопросам подходят формально, легкомысленно не задумываясь или намеренно скрывая, ЧТО стоИт за названием… Формально и юридически республика наверняка превосходит самую прекрасную монархию, но de facto республика намного быстрей вырождается в “республику” Кромвеля, чем несовершенная королевская власть. (Отходит от них.)
РОЛАН. Меня не удивляет нисколько, что депутаты противятся референдуму. Судя по настроениям в департаментах, вопрос был бы решен в пользу низложения короля и установления республики.
БОСК. А возможно, что и депутатам было бы оказано недоверие.
РОЛАН. Господина Робеспьера это не беспокоит, мне кажется… (Останавливает Бриссо.) Загляните к нам сегодня вечером, и передайте мое приглашение господину Робеспьеру.
БРИССО (покачав головой). После нашего разговора – едва ли возможно… Вы думаете, есть смысл?
РОЛАН. Хорошо, я напишу ему записку и передам через Петиона. (Боску) Ждем и вас, Огюстен. Манон будет очень рада.
БРИССО (пожав плечами). Удивительно это сопротивление демократической форме правления, при демократических взглядах господина Робеспьера. (Дантону) Так что же?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ звонит в колокольчик.
ДАНТОН (Бриссо, с досадой). Заседание возобновляется. Поговорим позже.
Если считать политическую наивность и цинизм двумя крайностями, Бриссо находится между ними; спешу предвосхитить возможное сравнение «как на качелях». Нет, он не человек крайностей, энтузиазм, та доля авантюризма, которая ему присуща, и трезвый расчет в нем уравновешиваются. К тому же у него своеобразное стратегическое и тактическое мышление, должно быть, вследствие того, что его широкая осведомленность носит довольно общий и несколько односторонний характер. Г. Робеспьер справедливо указывает, что «…и сияющее здание Республики, сотканное вами из отрывков и примеров античного мира, на земле Франции будет выглядеть совсем иначе… как – вы и сами едва ли представляете». На другой пункт инвективы г.Робеспьера – «ваш “экспорт революции” мне представляется авантюрой, опасной и кровавой», - я бы ответил: Бриссо, и, верно, не он один, воспринимает войну как лозунг, не вполне отдавая себе отчет о его реальном содержании.
Но возвратимся к вопросу о республике.
ДАНТОН и ДЕ ЛАКЛО подъезжают к дому БРИССО. ДЕ ЛАКЛО остается в коляске, ДАНТОН нетерпеливо стучит молоточком в дверь.
БРИССО (провожает гостя в свой кабинет). Ваша записка и особенно пометка "срочно"... Я слушаю вас, Дантон.
ДАНТОН. Нет нужды напоминать вам наш разговор в клубе?.. Я сказал вам и Робеспьеру, что необходим постепенный переход между монархической, наследственной формой власти и народной? И этот переход - регентство. Я спрашиваю прямо: если вы истинный республиканец, вы не можете желать, чтобы триумвират опять протащил свои резолюции, опять склонял клуб на свою сторону, опять вернул нас к 1789 году.
БРИССО (слушает Дантона и машинально пытается застегнуть запонку на манжете). Я помню наш разговор... (Затягивает паузы, потому что на самом деле об этом забыл.) Однако истинно свободные народы обходились без чего-либо подобного... Свободу нельзя отмерять по каплям. (Поворачивается от зеркала и смотрит, насколько фраза вышла эффектной.)
ДАНТОН (сдерживая досаду и нетерпение). Свободные народы, а Франция познала тысячелетнюю деспотию. Вино свободы попросту ударит ей в голову... Бриссо, вы умны, но вы слишком полагаетесь на свои теории и мнение мадам Ролан. (Сообразив, что этого говорить не следовало.) Словом, мы с вами идем одной дорогой. Я тороплюсь. До вечера в клубе.
БРИССО (уязвленный, несколько высокомерно). Прощайте, Дантон… (Оставшись один, начинает быстро собираться и выходит из дома.)
Глубокоуважаемый Николай Иванович Кареев, пожалуй, чересчур категорично провел черту между жирондистами и монтаньярами как политиками, разборчивыми и неразборчивыми в средствах. Признаться, у каждого есть свой порог, который он не сможет переступить, даже если речь идет о средстве спасения его благополучия, жизни или чести – или о спасении друга, партии, страны… Бриссо не относится к «несгибаемым» людям; он отнюдь не безволен, но внушаем, что и иллюстрирует диалог в гостиной Роланов.
БРИССО (дождавшись, пока выйдет Мадлен, садится напротив Ролана). Я хотел о многом поговорить, но сейчас мои мысли спутались. Дантон - после нашего разговора в клубе, конечно, я ждал, что он на этом не остановится, и не ошибся. (Удобнее располагается и чувствует себя в своей сфере.) Он рассматривает регентство или подобную ему форму исполнительной власти как ступень от монархии к республике. Он выразил свою мысль лаконично и грубовато, но нечто в его рассуждениях мне кажется интересным... Он упрекал нас, что мы не учитываем реальное положение вещей и слишком полагаемся на здравый смысл и патриотические чувства народа.
МАНОН РОЛАН (придвинув низенький табурет к креслу мужа, открывает томик Плутарха). "Прекрасно приобрести царство честным путем, но прекрасно и предпочесть правду - царской власти"!
РОЛАН (горячась). Нет, эти доводы ничего не стоят! Америка сумела перейти без всяких регентов к двухпалатному парламенту из состоянии деспотии, хуже того – из колониальной зависимости. (Покашливает.)
БРИССО. Доводы Дантона мне не кажутся неопровержимыми, но как бы мы с вами не симпатизировали американской демократии, мы вынуждены признать, что Франция избирает некий новый путь, не повторяя свою великую предшественницу...
Я до сих пор затрудняюсь решить, к чему бы склонились колеблющиеся весы. Теоретический вопрос о форме власти в данном случае служит больше прикрытием. Будь Бриссо дальновидней, он бы должен был задать себе вопрос, каким образом осуществиться затем переход от временного регентства к республике? Не вцепится ли Эгалите мертвой хваткой в державный скипетр, разделавшись с теми, кто его возвел на вершину власти? Бриссо гораздо больше заботит его «имидж»: не скомпрометирует ли он себя, пойдя на союз с орлеанистами, и не дискредитирует ли тем самым идею республики, пока еще не столь популярную? Иллюзия компромисса, между клубами, с одной стороны, в Собрании, с другой, дает ему возможно отсрочить выбор, сделать наконец одно решительное движение в какую-то сторону.
Отель "Британик". Вечер. РОЛАН в кресле, просматривает газеты и ворчит. МАНОН РОЛАН склонилась над письменным столом.
БРИССО (в кресле между Роланами и тоже с ворохом газет). Им дали целую неделю на проект нового декрета. А сроки референдума так и не установлены...
РОЛАН (раздраженно). Я не понимаю, почему Петион и Бюзо голосовали за новую отсрочку!
БРИССО (пожимая плечами). Я не получил внятных объяснений... Сийес уверял их, что столкновение между петиционерами и левой, с одной стороны, и конституционалистами, с другой, было чревато серьезными последствиями... Впрочем… (Взглядывая на Манон.) Эта неопределенная ситуация нам все же позволит собрать силы для энергичных действий в клубе.
РОЛАН (брюзжит). Вы сами видели, как клуб относится к своим филиалам. Если мы будем рассчитывать только на Париж... (Не договорив, берет стакан с лекарством.)
МАНОН РОЛАН (улыбаясь обоим мужчинам). Жан-Пьер! Вы не думаете описать в своей газете процедуру внесения петиции?
БРИССО. Бесспорно, это следует сделать, дорогая Манон. Не только внесения петиции, но и обстоятельства ее подписания... Ваш рассказ о лионском празднике федерации год назад был великолепен! (Надеется, что намек ею понят.) Это придаст энтузиазма гражданам в департаментах, а главное, поможет ощутить единство со столицей...
МАНОН РОЛАН, поймав ответ Бриссо, продолжает неторопливо писать.
РОЛАН (жене). Ну конечно, никто не сделает это лучше тебя, дорогая. Ты умеешь даже самые простые факты облекать в возвышенную форму... (Бриссо) Огюстен говорил мне, что аресты в некоторых секциях были инициированы депутатами-монархистами и санкционированы Байи и Лафайетом. Это нарушение закона! Мы должны сказать об этом открыто и недвусмысленно.
БРИССО. Если это так - мы расскажем об этом инциденте, нарушающем свободу печати... Арестовать за подачу петиции?.. Хм, Лафайет явно превысил свои полномочия... (Чуть изменив позу на более непринужденную.) Знаете, друзья мои, господин Кондорсе написал мне небольшую записку, в свете последних событий у него нет прежней уверенности, что Лафайет мог бы быть достойным претендентом на президентское кресло...
РОЛАН. В конце концов, Лафайет - это Лафайет, а президент и республика - понятия иного масштаба... Вас ведь тоже смущает не столько идея регентства, сколько фигура Эгалите, ну, сознайтесь, мой дорогой!
БРИССО (откинувшись в кресле). Нет, нет, дорогой Ролан! Идея регентства не симпатична мне так же, как и личность возможного регента... (Умолкнув, постукивает пальцами по ручке кресла.)
БОСК (входит, здоровается с друзьями, отдельно раскланивается с хозяйкой). Завтра должно состоятся совместное заседание кордельеров и нашего клуба!
БРИССО (наморщив лоб). Это решение приняли несколько членов клуба, в том числе господин Робеспьер... не посоветовавшись с остальными... А будет ли там триумвират?
МАНОН РОЛАН (тепло приветствует гостя). Это замечательная новость!
БОСК (отвечая Бриссо, но обращаясь ко всем). Да, это было решено вдруг, без обсуждения в клубе, но между членами Общества друзей конституции распространено обращение с приглашением на это заседание... Я понял так, что Робеспьер решил избавиться от триумвирата... И с этой целью будет - точней, НЕ будет, заострять внимание на наших разногласиях по вопросу об исполнительной власти.
БРИССО. Для нас это приемлемо... Очистив клуб от роялистов, мы сможем укрепить наши позиции... Срок референдума не назначен, но с помощью газеты и филиалов мы подготовим общественное мнение к мысли о республике, и к моменту голосования она не будет казаться народу столь ужасной и непривычной!
РОЛАН. Вот, дорогие мои! Агитация господина Бонвиля принесла свои плоды, мы сделаем не меньше!
…
БРИССО (рассеянно улыбаясь девочке, тем временем что-то обдумывает). Дорогой Ролан... Огюстен... Я вновь и вновь возвращаюсь мыслью к предложению Дантона... Он чего-то не договорил... Чем вызвана его ненависть к триумвирату? Он готов стереть их в порошок.
РОЛАН. Ну, это как раз просто. Дантон мечтает подчинить себе клуб.
Тема политической конкуренции, соперничества в славе и популярности вырастала в этой игре в самых разнообразных вариациях. При том же Бриссо с уважением относится и к Робеспьеру, и к Дантону, а где-то в глубине души даже готов уступить им часть власти, пока для всех троих гипотетической, и часть ответственности. На самом деле ему нужны союзники, потому что… потому что интуитивно он чувствует свои слабости в качестве политика; потому что дискуссии, пропаганда, проектирования и планы привлекают его больше, нежели конечный результат этой деятельности: каким будет «сияющее здание Республики» и что в нем надо делать, он представляет только абстрактно.
Я не останавливался на деталях и не всегда снабжал свои выводы доказательствами, надеясь не слишком вас утомить, да и сугубо рациональный анализ образа Бриссо у меня трудно сочетается с его «самоощущением». Но, вопреки досадным препятствиям и игровым неудачам, видимо, что-то мне действительно удалось, и я с благодарностью и не без удовлетворения повторю слова
МАДЛЕН РЕНАР: «А этот Бриссо какой-то сумбурный…»
и
ДАНТОНА: «…каковы
бы ни были
Ваши
нереализованные
замыслы, Вы в
чем-то очень
верно
схватили
нравственный
и духовный
облик этого
человека».Бывший
жирондист Ж.-П.Бриссо
де Варвиль
Резонер (В.Веденеев)
брюмер CCXI - CCXII
(декабрь 2002 - ноябрь 2003 г.)
Поименный список жирондистов (по А.Олару)
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Из главы VII «Мнения и партии. - Жирондисты, монтаньяры, дантонисты» (Часть 2. Демократическая республика 1792-1795 гг.)
М.: Соцэкгиз. 1938. С.478-481.
Численный состав Жиронды легко не установить. Поименные голосования в процессе Людовика XVI не дают на этот счет никаких указаний, потому что между жирондистами не было единогласия как по вопросу о роде наказания, так и по вопросу об обращении к народу. Из поименного вотума, имевшего место на заседаниях 13 и 14 апреля 1793 г. по вопросу о предании суду Марата, мы узнаем, что из 360 депутатов, подавших голоса, 220 вотировали за предание суду, 99 - против, 41 заявили, что у них нет определенного мнения, а 7 требовали отсрочки. Но следует ли заключить отсюда, что в Конвенте было тогда 220 жирондистов? Нет, потому что центр вотировал вместе с Жирондой. С другой стороны, значительное число членов Конвента находилось и тогда в отлучке. Это поименное голосование не дает нам, следовательно, точных указаний о сравнительной численности обеих партий. Более серьезные данные относительно численности жирондистской партии можно найти в декрете 2 июня 1793 г. об аресте 29 депутатов, а также в декрете от 28 июля, объявлявшем 20 депутатов изменниками отечеству, и в декрете от 3 октября 1793 г., в силу которого 41 депутат были преданы революционному трибуналу, а 75 арестованы за то, что все они подписали протест против событий 31 мая и 2 июня. В общем эти меры касаются 129 депутатов (так как многие имена встречаются во всех трех декретах). Были также и другие депутаты, подвергшиеся отдельным преследованиям за подпись под протестами или за выражение публичного сочувствия осужденным. Я думаю, что все такие члены Конвента (а число их доходит до 36) могут и должны быть также причислены к жирондистам. Вот алфавитный список этих 165 депутатов с обозначением департамента, представителем которого был каждый из них в Конвенте:1. Амион (Юра)
2. Андре (Корсика)
3. Антибу (Вар)
4. Асслен (Сомм)
5. Обри (Гар)
6. Бабэ (Юра)
7. Байёль (Ниж.Сена)
8. Банкаль-Дезисар (Пюи-де-Дом)
9. Барбару (Устья Роны)
10. Белен (Эг)
11. Бергуен (Жиронда)
12. Бертран де ла Годиньер (Орн)
13. Биротто (Вост.Пиренеи)
14. Блад (Финистер)
15. Бланки (Примор.Альпы)
16. Бло (Маас)
17. Блавьель (Ло)
18. Боган (Финистер)
19. Буалло (Ионн)
20. Бонэ (Верх.Луара)
21. Бушеро (Эн)
22. Буайе-Фонфред (Жиронда)
23. Брессон (Вогезы)
24. Бриссо (Эр-и-Луар)
25. Бюзо (Эр)
26. Карра (Саона-и-Луара)
27. Казенав (Ниж.Пиренеи)
28. Де Казенёв (Верх.Альпы)
29. Шамбон (Коррез)
30. Шассэ (Рона-и-Луара)
31. Шастеллен (Ионн)
32. Кондорсе (Эн)
33. Корбель (Морбиган)
34. Куппе (Кот-д-Нор)
35. Кустар (Ниж.Луара)
36. Кюсси (Кальвадос)
37. Дабрэ (Примор.Альпы)
38. Дону (Па-де-Кале)
39. Жан-де-Бри (Эн)
40. Дешезо (Ниж.Шаранта)
41. Дефермон (Иль-э-Вилен)
42. Делаэ (Ниж.Сена)
43. Деламар (Уаза)
44. Дельклуа (Сомм)
45. Деразе (Эндр)
46. Декан (Жерс0
47. Деверите (Сомм)
48. Дубле (Ниж.Сена)
49. Дульсе-де-Понтекулан (Кальвадос)
50. Дюбюк (Эр)
51. Дюшастель (оба Севра)
52. Дюко (Жиронда)
53. Дюфестель (Сомм)
54. Дюфриш-Валазе (Орн)
55. Дюге-д`Ассе (Орн)
56. Дюлор (Пюи-де-Дом)
57. Дюпен (Эн)
58. Дюпра (Устья Роны)
59. Дюзо (Париж)
60. Дюваль (Ниж.Сена)
61. Эстадан (Верх.Гарона)
62. Фоше (Кальвадос)
63. Фор (Ниж.Сена)
64. Фэй (Верх.Вьенна)
65. Файоль (Дром)
66. Ферру (Юра)
67. Фике (Эн)
68. Флери (Кот-дю-Нор)
69. Франсуа (Сомм)
70. Гамон (Ардеш)
71.Гантуа (Сомм)
72. Гардьен (Эн-и-Луар)
73. Гариль (Ардеш)
74. Жансоне (Жиронда)
75. Жиро (Кот-дю-Нор)
76. гомер (Финистер)
77. Горса (Сена и Уаза)
78. Гранжнёв (Жиронда)
79. Грено (Юра)
80. Гаде (Жиронда)
81. Гите (Вост.Пиренеи)
82. Гарди (Ниж.Сена)
83. Гекке (Ниж.Сена)
84. Анри Ларивьер (Кальвадос)
85. Иснар (Вар)
86. Жари (Ниж.Луара)
87. Керсен (Сена и Уаза)
88. Кервелеган (Финистер)
89. Лаказ (Жиронда)
90. Лакруа (Верх.Вьенна)
91. Ланжюине (Иль-э-Вилен)
92. Лантена (Рона-и-Луара)
93. Лаплэнь (Жерс)
94. Ларевельер-Лепо (Мэн-и-Луара)
95. Ласурс (Тарн)
96. Лоранс (Ломан)
97. Лорансо (Юра)
98. Лоз де Перре (Устья Роны)
99. Лебретон (Иль-э-Вилен)
100. Лекарлье (Эн)
101. Леклерк (Мэн-иЛуара)
102. Лефевр (Ниж.Луара)
103. Лефевр (Ниж.Сена)
104. Легарди (Морбиган)
105. Лемэньян (Мэн-иЛуара)
106. Лесаж (Эр-и-Луар)
107. Лестер-Бове (Верх.Вьенна)
108. Лидон (Коррез)
109. Луазо (Эр-и-Луар)
110. Луазель (Эн)
111. Луве (Луаре)
112. Луве (Сомм)
113. Мэсс (Ниж.Альпы)
114. Манюэль (Париж)
115. Марбо (Дром)
116. Мартен-Сен-Ромен (Сомм)
117. Масса (Примор.Альпы)
118. Мазюэ (Саона-и-Луара)
119. Мейльян (Ниж.Пиренеи)
120. Мерсье (Сена и Уаза)
121. Мишель (Морбиган)
122. Менвьель (Устье Роны0
123. Моллео (Мёрт)
124. Муассе (Жерс)
125. Ноэль (Вогезы)
126. Обелен (Иль-э-Вилен)
127. Оливье Жерант (Дром)
128. Томас Пэйн (Па-де-Кале)
129. Периес (Од)
130. Пети (Эн)
131. Петион (Эр-и-Луара)
132. Пейр (Ниж.Альпы)
133. Филипп Деллевиль (Кальвадос)
134. Пиластр (Мэн-иЛуара)
135. Кейнек (Финистер)
136. Рабо Помье (Гар)
137. Рабо Сент-Этьен (Об)
138. Ребекки (Устья Роны)
139. Риберо (Шаранта)
140. Ришу (Эр)
141. Риво (Верх.Вьенна)
142. Ривери (Сомм)
143. Руо (Морбиган)
144. Руйе (Эро)
145. Рузе (Верх.Гарона)
146. Руайе (Эн)
147. Рюо (Ниж.Сена)
148. Сен-Мартен (Ардеш)
149. Саладен (Сомм)
150. Салль (Мёрт)
151. Сальмон (Сарт)
152. Сорин (Ланды)
153. Савари (Эр)
154. Серр (Верх.Альпы)
155. Силлери (Сомм)
156. Субейран-де-Сен-При (Ардеш)
157. Сулиньяк (Верх.Вьенна)
158. Турнье (Од)
159. Валле (Эр)
160. Варле (Па-де-Кале)
161. Верньо (Жиронда)
162. Вернье (Юра)
163. Виже (Мэн-и-Луара)
164. Венсан (Ниж.Сена)
165. Изарн-Валади (Авейрон)
Читатель видит, что этот список не подтверждает часто высказывавшегося мнения, что Жиронда представляла собою южную Францию. Южане составляли в ней меньшинство. В действительности силы этой партии не были сосредоточены в какой-нибудь отдельной области. В мае 1793 г. жирондисты были разбросаны повсюду. наименее многочисленны они были на северо-востоке и в прежнем Иль-де-Франс, а наиболее многочисленны - в Провансе, в Гиенне, в Лиможе, в Бретани, в Нормандии и в Пикардии. Но ни в одной из этих областей они не составляли большинства населения. Они находились в меньшинстве даже в отдельных департаментах, за исключением следующих восьми: Жиронды, Соммы, Нижней Сены, Эны, Верхней Вьенны, Ардеша, Финистера и Юры. Нигде, даже в Жиронде, к ним не принадлежали все депутаты. <...> Ни единого жирондиста не было в следующих 28 департаментах: Аллье, Арденны, Арьеж, Канталь, Шер, Кот-д`Ор, Крёз, Дордонья, Ду, Изер, Луар-и-Шер, Ло-и-Гарона, Лозер, Ниевр, Нор, Верхние Пиренеи, Нижний Рейн, Верхний Рейн, Верхняя Саона, Сена-и-Марна, Вандея, Вьенна.
Продолжение дискуссии следует - присоединяйтесь!
Присоединяются Мишле, Моносов и Старосельский...
Слово имеют сами жирондисты
П И С Ь М А
Приведено по:
Ландауэр
Г. Письма о французской революции/
Перевод с нем. с предисловием проф. И. Бороздина
М.: «Прометей». 1925
