|
Мадлен-Анна Шармело - французский историк. В прошлом служащая государственного ведомства РТТ (почта, телеграф, телефон, связь), родом из Бургундии, в 1943 г.
поселилась Майенне. Историк, эрудит и поэт,
интересовалась Майенной, ее прошлым, ее фольклором. С 1960
занималась исследованиями по шуанерии, которую рассматривает «как жакерию, очень далекую от политики». Автор многочисленных статей, этюдов и поэм,
работала для Национального научно-исследовательского центра, в сотрудничестве с «Анналами…».
Опубликовала исследование о шуанерии, также
обеспечивала документами по этой теме телевизионных
продюсеров, а несколько ее исторических пьес были сыграны на радио во Франции и Бельгии. Является
также специалистом по Сен-Жюсту.
Сотрудничала в литературной газете «Фигаро», в «Historia», «Histoire pour tous» («История для всех»), «Bateau ivre» («Пьяный корабль»), «Историческом журнале», «Képi blanc» («Белое Кепи») и
др. В 1980 г. проживала в Венсенне.
Предлагаемая вашему вниманию книга была
издана в 1957 парижским издательством "Сезам".
Источник:
статья в Википедии
|
песнь
XIX
Поэтическое
переложение
Что в сердце нашем кроется подчас?
Возможно, только зоркий рыси глаз
Проникнет в его тайные извивы,
Где обнаружит пораженный взор предел,
Скрывающий, насколько же червивы
Вершители столь многих славных дел.
Завоеватели за именем высоким –
Свободы, помощи, отмщенья, -
Хранят в тени души своей пороки,
Постыдно прячут трусость и сомненья.
Вот праведник, живущий как монах,
Твердит богоугодно: тело – прах.
О чем взывает он в своих моленьях,
К каким дарам влечет его любовь?
Власть, деньги, пышногрудых гурий пенье,
Давно сожгли и сердце в нем, и кровь.
Сановный муж, по виду столь смиренный,
Гордыне дар приносит чрезмерный:
Он ценит власть, и из стремленья к ней
Перешагнет и чувства и друзей.
Самодовольство выше всяких мер,
А в ком-то зависть прорастила всходы.
Напрасно древле воспевал Гомер
Ахилла сыном Гнева и Свободы.
Он человек, его горячий пыл
Вскормлен тщеславием, Бресеидой, долгом
И если б Троя не являлась торгом,
Тогда бы и Ахилл спокоен был.
***
Отвага – благородное стремленье,
Но слабость – вечный спутник преступленья.
25 сентября 2002
Оригинал
Le coeur de l'homme est l'enigme du Sphinx ;
Si l'on pouvait avec les yeux du Linx,
De ses replis eclairer la souplesse,
L'oeil etonne, de maints hauts faits vantes
Demelerait les ressorts effrontes
Dont un prestige a farde la bassesse.
Ces Conquerans, sous les noms imposteurs
De liberte, de soutiens, de vengeurs,
A l'oeil surpris decouvriraient peut-etre
Un scelerat, honteux de le paraitre ;
Ces Moines saints, les yeux en Paradis,
Deceleraient sous la haire souillee,
Un coeur brule de la soif des Houris,
Une ame seche, a l'intrigue pliee,
Et l'Avarice, en Lazare habillee ;
L'homme puissant, dans son humilite,
Le vil ragout d'une lache fierte ;
Dans l'amitie, l'on verrait l'esperance ;
Et dans l'amour, non le tribut du coeur,
Mais le fardeau de son indifference ;
Parfois dans l'un un grain de suffisance,
Parfois dans l'autre une jalouse humeur.
Homere a beau nous peindre dans Achille,
D'un bras fougueux le courage indompte,
Il etait homme et fut reste tranquille,
Sans l'aiguillon d'un peu de vanite,
Sans Briseis et la necessite.
....................................
Dans la vertu l'audace se ranime,
Et la faiblesse est compagne du crime.
Подстрочный перевод
Сердце человека подобно загадке Сфинкса;
Если б можно было зорким глазом рыси,
Проникнуть его тайные извивы,
Пораженному взору предстали бы бесстыдные пружины
Многих достославных дел,
Пружины, низменность которых подкрашена обаянием.
Вот Завоеватели, у них под ложным именем
Свободы, помощи, отмщенья
Изумленный взор быть может обнаружит
Негодяя, для которого постыдно таковым выглядеть;
Вот святые монахи, воздевшие очи горе,
У них под грязной власяницей открывается
Сердце, сожженное страстью к Гуриям,
Душа, иссушенная униженной интригой,
И Скупость, одетая Лазарем;
Вот муж могучий, чья смиренность
Лишь гнусная приправа к трусливой гордыне;
Он в дружбе обнаружит лишь надежду;
И в любви не дань сердечной склонности,
Но лишь бремя безразличия;
Порой в одном зерно самодовольства,
Порой в другом завистливый нрав.
Сколь бы Гомер ни изображал нам Ахилла
Героем неукротимой отваги, горячим на руку,
Он был человек, и он бы остался спокоен,
Если бы не уколы тщеславия,
Если бы не Брисеида, если б не необходимость.
***
В доблести оживает отвага,
Слабость же спутник преступления.
|