Выпускники УПИ любят вспоминать профессора, который приходил на экзамен с учебниками. Он открывал перед студентом параграф и говорил:
- Вот-с, коллега... Найдите в сем тексте пять принципиальных ошибок - чтобы получить оценку «отлично». Соответственно, для оценки «хорошо» Вам надобно найти четыре ошибки.
Случалось, и нередко, что студент возражал: так ведь это учебник?!.. Книжка?!..
Профессор выдерживал паузу, изучая «коллегу» сквозь стекла пенсне, а затем произносил:
- Вы слепо верите печатному слову?..

ПРЕТЕНДЕНТЫ на ГРАН-ПРИ

Леонид Андреев с опусом о Робеспьере (виртуальный журнал «Пингвин»).
В этом потрясающем собрании перевранных цитат (и не отмеченных в качестве таковых - что квалифицируется в цивилизованном мире как плагиат) и перлов безграмотности трудно выбрать самый самый... К примеру - подпись под картинкой: "14 июля 1789 года разъяренная толпа ворвалась во дворец Тюильри". Или сенсационное открытие - младший брат Робеспьера служил в наполеоновской армии... Словом, читатели могут вкусить от сего шеде-вра, найденного коллегой Eleonore... И не просто так, а направлять свои комментарии - лучше напрямую редакторам означенного журнала.

«Дантон. Великая казнь кошки»... Неиссякаемый источник шедевров - поисковые запросы

Прочитав что-нибудь подобное или посмотрев околоисторический фильм, я себя спрашиваю всякий раз: что б ОНИ подумали?..Что «...а получилось - как всегда», или «за что боролись, на то и напоролись»? Но, может быть, и наоборот: в конце концов, в методах политической борьбы никогда и никто разборчивым не был. Только вот направленность этой борьбы - а я рискну возразить господам ревизионистам, которые усиленно перетаскивают одеяло на изучение дискурсов, что борьба продолжается и будет продолжаться, и каждая сторона вольно или невольно себя отождествляет с каким-либо блоком, движением в Революции, - так вот, направленность этой борьбы в рамках СМИ, включая Интернет, массового кино и так сказать литературы (pulp fiction - чтива) уж очень откровенна. И авторы сей продукции, от некой роксаны гедеон и сетевого самиздата и до г-на хеффрона выглядят как... а как та самая остервенелая толпа, с которой они отождествляют Революцию и от которой бы им так хотелось отличаться.
И не стоит заблуждаться, списывая оптический перекос в изображении Революции на призму пресловутых общечеловеческих ценностей и гуманизма. Ситуация гораздо проще: есть социальный заказ на дереволюционизацию массового сознания, и гг.гедеон, хеффронов, пуп-ларсен и авторов нынешних учебников по истории надо поздравить - они в этом преуспели давно. Да - есть антагонизм, есть машина капитала и ее приводной ремень - общество зрелищ, и, следовательно, есть заказ и его исполнители; не важно, понимают ли они свою роль или нет.
«Не усматривайте злого умысла в том, что вполне объяснимо глупостью», - любит цитировать моя коллега "бритву Хэнлона". Это верно, но в данном случае и само невежество играет на социальный заказ. Точней, круг замыкается: обыватель, не отягощенный знаниями и привычкой думать, глотает вместе со своим поп-корном убеждение, что так и было в-сам-деле, и заронить в его полторы извилины сомнение в достоверности происходящего на экране, тем более побудить обратиться к источникам, в которых трактовка события и героев отличается, становится попросту невозможно. Невозможно по определению.

Очевидец (М.Воронин),
по мотивам бесед с друзьями и частной переписки с товарищами

Еще к теме:
Н.И.Кареев и Люсиль о романах и романах
Съянова, или какой не должна быть история
Великая французская революция как объект слэша

Как Мазуркевич опозорил издательство "ЭКСМО"

Друзья Свободы, салют!
Меня пример из современной «просветительской литературы» заставляет высказаться.
Наши оппоненты выдвигают какое-то заведомо глупое утверждение, приписывают его официальной науке, потом торжественно, очень убедительно опровергают, а при этом заодно "опровергают" идеи.

Мазуркевич. Энциклопедия заблуждений. История. М.: ЗАО «Издательство ЭКСМО», 2004. Статья «Бастилия» (стр.27) фрагменты)

В школах на уроках истории нам рассказывали, как вооруженные рабочие и крестьяне (???) упорно штурмовали неприступную крепость...
Парижская чернь вовсе не собиралась их (т.е. арестантов Бастилии) освобождать. Восставшие хотели поживиться неплохими продовольственными запасами крепости, что они успешно и сделала.
Большинство нападавших были не парижанами, а специально привезенными то ли из Италии, то ли из Марселя отпетыми бандитами, что опровергает версию о том, что революция была совершена спонтанно поднявшимся народом.
Историки отмечают (какие, это есть тайнатак в оригинале) урезал права правящей верхушки и улучшал положение простолюдинов.
Его (короля) единственной ошибкой явилась огромная любовь к народу, из-за чего он и не хотел прибегать к насилию.
Малоизвестно и то, что толпа не могла бы захватить крепость, на стенах которой стояло 15 пушек, а за стенами находился сильный гарнизон. Но предводители бандитов знали, что король дал распоряжение войскам ни в коем случае не стрелять в народ...

Ну и как? Думаю, лучше всего дать ссылку на свидетельства современников...

C уважением,
Александр

С.Дыбов "открывает тайны" Марсельезы

Текст воспроизводится в его изначальном виде, с соответствующей орфографией и пунктуацией. Комментарии Александра, Оксаны и Алексея выделены шрифтом.

История гимна Французской Республики, как не странно для некоторых (кто это смог бы посчитать ее легкой? Эмигранты с Конде, немцы, марсельцы, парижане, патриоты или вандейцы? Из перечисленных, пожалуй, никто. Люди 20-21 века? - ну разве что полные идиоты), была не так легка (не так легка, как у кого?). Хорошо известно, что этим гимном является одна из самых революционных на свете песен "Марсельеза". И эта её революционность в современной буржуазно-социалистической Франции мало кого смущает. Но не даёт покоя нашим всё знающим соотечественникам (а незнающим и малограмотным так особенно).
Автором её слов и музыки является капитан французской революционной армии, специалист по строительству фортификационных сооружений Клод-Жозеф Руже, более известный под двойной фамилией Руже де Лиль (Rouget de Lisle, 1760-1836). Кстати, подавляющее большинство французов тоже думает, что Руже это имя, а де Лиль фамилия. (у французов не существовало и не существует имени "Руже", поэтому подавляющее большинство их так не думает и думать не может.)
Вторая фамилия возникла не случайно. Поскольку отец захотел сделать из своего старшего сына офицера, а для поступления в военное училище в те монархические времена требовалось родиться дворянином, а не сыном адвоката (Это не правда, по реформе Шуазеля инженерным и артиллерийским офицером мог быть не дворянин). Поэтому отец Клода-Жозефа и семи его братьев и сестёр приобрёл права на брошенный, никчёмный и никому не нужных придорожный клочок земли, который назывался l’Isle. И добавил его к своей фамилии (так просто вот и стал дворянином). Будущий поэт был принят в Военную Школу, а апостроф после артикля пропал во время революционной неразберихи (что значит пропал? Титулы и сословия были официально упразднены. Меня вообще бесит, когда свою трусость проецируют на ЛИЧНОСТИ. То-то он из-за трусости и не присягнул комиссарам Конвента).
Судьба его была не особенно выдающейся. И даже выдающейся наоборот. Ему постоянно не везло. Начиная с рождения, когда он появился на свет в то время, когда его мать совершала покупки на городском рынке. И будущий поэт шлёпнулся прямо на мостовую, из-за чего остался на всю жизнь горбатым (с таким недостатком его бы просто не приняли в Военную школу и в действующую армию). По причине этого несколько не везло с женщинами. Первая его подруга была фрейлиной королевы Марии-Антуанетты, и сама королева застукала их однажды ночью. (Представляете такую картину? Я уж не говорю о стиле доказательства. Не напоминает это анекдот: «- Твоя дочь проститутка! - Да у меня вообще нет дочери! Ну да, (скептически) расскажи это всем тем, кто, услышав мои слова, ушел». - Да, как, оказывается, легко попасть в Версаль, хоть прямо с улицы. Еще и бесплатно, в отличие от столичных публичных домов...). Девица лишилась места (а папаша ее, видимо, стал инсургентом), а будущий офицер стал испытывать нелюбовь к монархии. Хотя и признавался в последствии, что 22-летняя королева его очаровала.
Некоторое время спустя, ему удалось познакомиться и обручиться с некоей девицей из приличной семьи. Однако на торжествах в честь помолвки, собственноручно запущенная им ракета убила его собственную невесту. Переживания окончательно повернули его в сторону поэзии и философии. После завершения учёбы он поступил преподавателем в военную школу в Мезьере. Откуда был переведён в гарнизон в Гренобле. Всё это время он занимался поэзией и даже написал оперу в трёх актах «Альманзор и Фелина».
Великую Французскую Революцию 1789 года, он встретил с энтузиазмом и поступил добровольцем в республиканскую армию (Французская республика была декретирована в сентябре 1792 года, и соответственно армия республики не могла возникнуть до тех пор, пока существовала монархия, что отмечает даже сам автор в следующем абзаце.), где получил чин капитана и направление в гарнизон Страсбурга. Там он опять таки не особенно вдавался в дела службы, а больше болтался по светским салонам, вздыхая по красивым женщинам.
Однажды, а именно 25 апреля 1792 года, на балу у губернатора города барона Дитриха, гонец принёс новость, о том, что Людовик XVI под давлением Национальной Ассамблеи объявил войну Австрии. Салон встретил эту новость с восторгом. Все принялись наперебой обсуждать радости будущей победы и новой счастливой жизни, обещающей быть после неё. А также, между делом, предстоящее выступление Рейнской армии навстречу австрийцам. Возникла идея о новой песне, вдохновляющей бойцов на бой за светлое будущее. Барон Дитрих обратился с этой идеей к нашему капитану. Руже де Лиль не сразу загорелся этой мыслью и вначале весьма активно отказывался. Но настойчивые просьбы собравшихся, в особенности молоденькой (Интересно, что имеется в виду? Все-таки у нее уже был сын Фредерик, боевой офицер) баронессы Дитрих, вдохновили таки его на это дело. И не просто вдохновили, а воодушевили и зажгли.
Буквально тут же он кинулся к себе домой, сорвав по дороге с забора революционную (не революционную, разумеется, а афишу с призывомна мобилизацию) афишу, так как испытывал недостаток в бумаге. Афиша же призывала добровольцев в армию и называлась: «К оружию сограждане!». Злые языки утверждают, что он просто зарифмовал эту афишу. Как бы то ни было, в ту же ночь он написал этот главный, как потом выяснилось, труд своей жизни.
Едва взошло солнце, как Клод-Жозеф уже вернулся в салон со своим новым шансоном, где и исполнил его перед, уже забывшими о своём революционным порыве, собравшимися. Подуставший после вечеринки, барон не испытал особого энтузиазма, но его баронесса пришла в восторг. Барону ничего не оставалось, как тут же отдать приказ об издании этой песни под названием «Военная песня Рейнской армии». Так эта, в скором будущем обезглавленная якобинцами, семья дала путёвку в жизнь будущему гимну.
Песня была отпечатана на листовках в местной типографии. Армия добросовестно исполнила приказ, и солдаты старательно исполнили эту песню при выступлении из города. Однако горожане проявили несознательность и огромное количество листовок осталось не розданным. И было выброшено, прямо в типографской упаковке, на помойку, вблизи рынка. Это сыграло решающую роль в судьбе будущего гимна.
На рынке эти новеньки пачки попались на глаза торговцам фруктами из Марселя, которые пытались вначале их использовать для упаковки. А затем оставшееся количество они забрали с собой в Марсель, где удачно продали за новейший столичный революционный напев. Марсельцы, страдавшие комплексом неполноценности из-за своей провинциальности, тут же подхватили эту песню, стараясь предъявить свою продвинутость. Особенно в этом преуспели марсельские добровольцы, которые отправляясь на войну с Австрией, при прохождении через Париж, орали эту песню повсеместно, по поводу и без него. Отчего к ней приклеилось имя «Марсельеза», т.е. марсельская песня. Парижане, естественно, не знали о происхождении этой песни. Зато имели удовольствие слушать её и днём и ночью. Правительство же, решив, что народ поёт это неспроста, решило поддержать этот революционный порыв масс и декретом от 26 мессидора III года великой эры (или, по-простому 14 июля 1795 от рождества Христова) «Марсельеза» стала государственным гимном. (Чушь в дате! - Чушь не только в дате, автор не представляет элементарно последовательность событий и их соотношение между собой.)
Сам автор узнал эту радостную новость, находясь в очереди на гильотину в страсбургской тюрьме (автор, кажется, думает, что всю войну офицер провел в Страсбурге? Или его туда специально привезли в тюрьму?), куда он попал после очередного переворота во время новой волны террора, за своё хотя и не совсем чистое, дворянское происхождение. (Как я угадал в интервью, что его арест потомки свяжут с террором?!) Однако здесь ему не повезло. Эта новость была получена не официально (в смысле, гимн приняли в Париже, а в провинцию об этом не сообщали?), а из письма его матушки, которая бурно негодовала, что под фамилией автора этого шансона, набившего всем оскомину, стоит имя её сына. Узнав, что он стал автором национального гимна, наш автор несколько тронулся умом, и проводил время постоянно напевая собственную песню. За что был неоднократно бит сокамерниками, принимавшими это за издевательство. Однако ему повезло в другом плане. Пока его сокамерники один за одним поднимались на гильотину (из сего пассажа следует, что разгар террора приходится на 1795 год, и, таким образом, мы с полным основанием можем снять ответственность за него и с якобинцев вообще и с Робеспьера в частности), начальник тюрьмы, не решился оправить туда автора гимна Республики и обратился в столицу за указаниями. (решение о казни принимает начальник тюрьмы...)
Сохранив свою жизнь, ему не повезло в другом (Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа). Когда ответ из Парижа был наконец получен, Руже де Лиль уже был на свободе, так как террор закончился раньше, чем пришел ответ, и его выпустили по амнистии. Слава не нашла поэта. Автор помчался за славой в Париж, где предпринял многочисленные попытки заявить своё авторство и очистить песню от самодеятельных наложений. Все эти попытки не увенчались успехом. Республике было не до того.
Прошло немного времени, и Франция пережила новый революционный переворот. Но этот был в чём то особенным - к власти пришёл Бонапарт. Руже де Лиль встретил приход к власти Бонапарта Париже, где занимался сочинительством песен, ни одна из которых не имела успеха. Однако его принимали в салоне Жозефины Богарнэ, которая испытывала симпатию к бедному автору и пристроила его учителем музыки при посольстве Франции в Голландии. Наш поэт, однако считал это не слишком удачным для своего гения. Многократные попытки обратить на себя внимание самого Бонапарта, не принесли успеха. Последний в это время в Италии отвоёвывал назад плоды успехов Суворова и ему было не до старых песен с новым текстом. Попытка заявить себя как первого барда Наполеона была осмеяна. А сама «Марсельеза» была запрещена, как напоминание о временах террора, когда каждый удар гильотины сопровождался этой милой мелодией. И как напоминание о временах революций и потрясений. В результате Руже де Лиль невзлюбил Бонапарта и даже открыто обвинил его в тирании. (Открыто! Это, видимо, в подтверждение своей трусости!)
Автор удалился в свою деревню в Юрских горах, близ Альп, где занялся размышлениями на тему, что лучше республика, или монархия. Монархисты не приняли его в свои ряды. Было бы странно если бы они пожаловали автора революционного гимна. И он занялся виноделием в ожидании возвращения короля.
Наполеон пролетел как вихрь, сметая и разметая всё по Европе и сгинул в глуши Атлантического океана. Бурбоны вернулись во Францию на русско-австрийских штыках. Наш поэт с радостью встретил эти известия. В Париже он представил Александру I поэму в его честь «Герою века и гордости Истории!». Он посвятил ему ещё ряд стихов, но царь не отметил его своим вниманием. Затем, когда забытая монархия Бурбонов была вытащена со свалки истории и «реставрирована» на троне. Наш 55-летний поэт для повышения популярности монарха предложил свой шансон с новым текстом. Справедливо полагая, что у короля возникнут неприятные воспоминания о своём гильотинированном предшественнике, он также предложил абсолютно новый гимн под названием «Да здравствует король!». А также множество других сочинений на злобу дня. Королевский двор отреагировал на эти инициативы указом о запрете «Марсельезы», как песни вызывающей напоминание о революции. Несчастный поэт продолжил выращивание винограда в деревне.
В 1825 году умер император всероссийский Александр I. Ослабла железная хватка европейского жандарма и по Европе прокатилась новая волна революций. (Вот уж не могу не вмешаться: "жандармом Европы" называли Николая I; если угодно, николаевскую Россию, если угодно - графа Бенкендорфа... Александр I, возможно, не всегда был либералом, но здесь-то он при чем? И о какой волне революций в Европе в 1820-х годах идет речь?.. - Л.) Июльская революция 1830 года возвела на трон короля французов Луи-Филиппа, который желая потрафить своему революционному народу, восстановил «Марсельезу» в качестве национального гимна и назначил, обнищавшему на виноделии, поэту государственную пенсию. Но это ему уже не помогло, окончательно разорившийся на стихах и винограде, поэт лишился всего своего имущества. Его приютили добрые люди (в лице которых выступил его фронтовой товарищ, генерал) из деревеньки Шуази-ле-Руа, где в 1836 году он и скончался, полностью забытый всем светом (кроме Луи-Филиппа, выплачивавшего пенсию - см. выше в этом же тексте). На похоронах, школьники, приведённые местным священником, исполнили официальный текст Марсельезы, который Руже де Лилю при жизни так и не удалось освободить от чужих куплетов.
Марсельеза на этом, конечно же не только не скончалась, но скорее именно после этого и зажила полной жизнью. Разруха в стране, последствия революционных экспериментов и послереволюционных перестроек и реформ довели страну до ручки и Франция горела новым революционным огнём.
Опасаясь новых революционных волнений, король поспешил избавиться от Марсельезы. Вскоре после смерти её автора, песня вновь была запрещена. Однако в 1840 году Гектор Берлиоз сделал новую музыкальную обработку и песня приобрела тот звук, который мы знаем и который вёл в 1848 году французов на новый штурм Бастилии (куда, куда вел? Или это метафора?). Новая победа революции и вновь Марсельеза национальный гимн. Воцарение Наполеона III и песня запрещается. Окончательно она была провозглашена Национальным Гимном в 1878 году после объявления конституции Третьей Республики. Новые политические катаклизмы во Франции, приведшие к провозглашению 4-й и 5-й республик, не поколебали Марсельезу. По сей день она гимн Франции и зовёт французский народ на борьбу с тиранами за светлое будущее.
Нынешний вариант Марсельезы представляет собой 6 куплетов, из которых пять принадлежат перу Клода-Жозефа Руже де Лиля и один Антуану Песонно, школьному учителю из Изера (ну только не учителю. Ну не учителем он был!), который существенно дополнил песню во время прохода марсельских добровольцев через свой городок. Музыка в оркестровой обработке Берлиоза, слегка осовремененная во времена правления Валери Жискар де Стена.
В 1996 году в Лон-де-Сонье на средства меценатов был открыт музей Руже де Лилю. Тогда же был сооружен единственный ему во Франции памятник.
Остаётся , что некоторые исследователи (естественный вопрос - имена и источники?) оспаривают авторство Руже де Лиля в написании Марсельезы. Поскольку за всю свою жизнь он не создал ни одного другого заметного произведения ни в прозе, ни в стихах, ни тем более в музыке. Существуют свидетельства, что в памятную ночь 25 апреля 1792 года, он ушел сочинять шонсон не один. С ним был его приятель Игнас Плейель, который и напел мотив Марсельезы. Но и этот напев тоже не был оригинальным. Плейель напел марш Ассириуса из оратории Эстер, Люсьена Гризона, настоятеля собора Сент-Омера (департамент Па-де-Кале), который пострадал во время революции. Сам Игнас Плейель, будучи ярым монархистом, вскоре был вынужден покинуть Францию и эмигрировать в Англию. До конца дней своих он скрывал факт участия в создании революционного гимна. Данный факт был обнародован его родственниками, которые тем не менее, претензий на авторские права не заявили.

Признаюсь, текст настолько глуп и мерзок, что в какой-то момент я решил: комментировать его противно. К тому же, у меня недостает знаний и стиля. Но и оставить без внимания как-то стыдно.
Александр

Историю Марсельезы достаточно полно исследовали такие французские музыковеды, как Анри Радиге и Жюльен Тьерсо, их книги переведены на русский язык, и никаких неоткрытых тайн и открытых дискуссий в этой теме нет.
Оксана и Алексей

Особенности перевода,
или
что общего между Ж.-Л.Давидом и большим теннисом

Пару дней назад смотрела программу по Viasat History, посвященную великим художникам мира. Выпуск про Давида. На середине программы у меня уже в одной руке была ручка, а в другой - пузырек валерьянки. Я не обращаю внимания на заявления американцев про «темные времена большого террора» и прочие выпады - у каждого своя точка зрения. И даже «убийство» короля можно стерпеть (они нюанс между казнью и убийством улавливают?). Но сам перевод!!! Текст на английском был правильный, но кто его переводил? Они что, ничего не слышали про устоявшиеся в истории и историографии выражения и произношение некоторых имен собственных и названий? Надо ли было в школе учиться, чтобы назвать картину «Клятва Горациев» - «Клятвой ГорИациев». Я подумала, что ослышалась, но он это ТРИЖДЫ повторил. Как говорится, контрольный в голову.
Дальше - больше. На втором месте нашего хит-парада «Горная группа» - так была названа партия Горы. Слышу на зубах хруст пузырька от валерьянки. Однако все рекорды побил перевод названия картины «Клятва в зале для игры в мяч». «КЛЯТВА ТЕННИСНОГО КОРТА»!!! Да-да, именно так. Так и мерещится мне ракетка в руках у Байи.
Сколько раз обещала себе не заниматься злопыхательством, но ведь до и после этого я посмотрела еще много передач про других художников и теперь в ужасе думаю о том, что восприняла спокойно все, что говорилось в них! А там ведь могло быть (да и было наверняка) такое же…

Ктара

Ольга Денькевич. Как хорошо, что мы…

Гильотина снова сломалась. Палач битый час пытался её починить. Лил ужасный ливень, и он до нитки промок. Пытаясь присобачить острый нож гильотины на место, он с обидой шептал в темноту: « А где же равенство, свобода и братство, о которых так горячо говорил Робеспьер, великий и неповторимый ученик Жан-Жака Руссо? Где же, где же это? Великий правитель небось сейчас чай пьёт и даже и не думает о том, чтобы придти и на равных правах со мной, по-братски помочь ремонтировать гильотину. Бастилию давно разнесли, но ничего, подожди, и тебя тоже скоро разнесут…» -- шептал и шептал сквозь зубы Сансон. Наверное, он просто был на Робеспьера немного обижен.
И тут, вдруг, кто-то сзади подошёл к Сансону. Палач обернулся и увидел Огюстена Робеспьера.
-- Меня прислал мой брат к тебе на помощь. Ты, наверное, мой гражданин, промок и проголодался. На вот, возьми мой зонт, и иди домой к жене и детям. Отогрейся хорошенько, а то заболеешь. Завтра тебя ждёт нелёгкая работа - более сотни осуждённых уже ждут своего часа. Сен-Жюст сам лично обрезает им воротники и говорит приободрительные речи, которые он готовил несколько бессонных ночей подряд. Документы уже подписаны, толпа ревёт и жаждет расплаты! Нынче на эшафот пойдут Дантон, Демулен и другие ненужные нам люди. А пёс Максимильена совсем изголодался, бедняга ждёт своего пира, ты же знаешь, как он любит слизывать горячие лужи крови после расправы и приносить своему хозяину кокарды. У Робеспьера их уже целая коллекция.
Палач внимательно выслушал удивительную горячую речь гражданина Огюстена и радостно улыбнулся.
-- Свобода, равенство, братство! Спасибо тебе, гражданин Огюстен. Я действительно очень устал и голоден.
Из темноты внезапно послышался звонкий голосок:
--Друг, гражданин Сансон!
Они обернулись и увидели юного весёлого депутата Луи Леона Антуана Флореля Сен-Жюста (де Ришбура -- что очень тщательно скрывал сам молодой человек).
--Ты мог бы зайти к нам, в клуб Якобинцев. Там тебя накормят, обогреют и дадут еды с собой. Иди скорей туда! Свобода, равенство, братство! Гэй, гэй, гэй!!! - ни с того, ни с сего внезапно выкрикнул он девиз революции. Как одержимый он запрыгнул на коня и скрылся в темноте.
Ещё долго раздавались на улицах Парижа эти слова и смех близкого друга Максимильена Робеспьера…
* * *
«Как хорошо, что я живу в такое замечательное время,» -- подумал палач, заходя в клуб Якобинцев. У двери его встретил заливистым лаем пёс Робеспьера - Браунт. Он радостно жевал что-то непонятное и дружелюбно вилял хвостиком.
-- О мой бедный гражданин Сансон! - кинулся навстречу палачу гражданин Робеспьер. - Проходи, дорогой, садись. Мы очень рады приветствовать тебя за нашим скромным столом.
Палач уселся на стул и огляделся по сторонам. Жирные пьяные рыла депутатов пристально всматривались в его измученное лицо.
Палач умирал от жажды и поэтому первым делом выпил одним махом пол литра вина. В это время Робеспьер бегал вокруг него, укрывая тёплым одеялом, а Дантон, ничего ещё не подозревавший о завтрашнем представлении на площади, стаскивал с него ботинки.
-- О мой маленький, мужественный гражданин Сансон, что бы мы делали без тебя? Я так дорожу тобой, - - всё лепетал и лепетал Робеспьер.
-- А что здесь делает гражданин Дантон? -- удивлённо перебил его палач.
-- Как что? - с трепетом воскликнул Робеспьер, -- это же мой друг! Мы по-дружески улаживаем дела. Мой малюсенький Дантончик, я так его люблю, ценю и уважаю, -- добавил Робеспьер и ласково потрепал Жоржа за щёки. Тот нежно улыбнулся и обнял Максимильена.
А собака тем временем отгрызала кому-то ноги. Стоит заметить, что это был явно не Кутон, потому что ему пёс отгрыз ноги уже давным-давно.
-- Брысь, -- сказал ей хозяин, -- нечего моих граждан есть.
Он пнул её ногой. Собака обиженно уползла под стол…
-- Свобода, равенство, братство! - кричали все. - Как хорошо, что мы живём в такое замечательное время!

Орфография, пунктуация и стилистика не подвергалась редактированию с нашей стороны - ред.V.L.

Валерия Новодворская. Первая печать

...Камиль Демулен, как известно, был правоверным монтаньяром. Ни аристократом, ни участником "незаконных вооруженных формирований" Вандеи он не был. Но по совместительству Камиль Демулен был отличным журналистом. Его газета "Старый кордельер" описывала якобинский террор с точки зрения адепта Декларации Прав Человека и Гражданина и триады "Свобода, Равенство, Братство". Комитет Общественного спасения - ранний прообраз ВЧК - и 50 жертв гильотины в день очень плохо укладывались в эти рамки. Пришли люди во фригийских колпаках, рассыпали набор, разгромили типографию. Камиль Демулен был, может быть, первым журналистом Европы, отправленным на эшафот за попытку дать обществу объективную информацию. Он был типичным правозащитником, и "Мемориал" охотно бы принял его в свои ряды. br>Правда, Робеспьер был здесь прямолинеен и прост. Он не пытался организовать обмен Камилла Демулена на парочку "синих" (республиканских солдат), попавших в плен к вандейским отрядам. Он никому не показывал письмо от вандейских полевых командиров с просьбой отдать им журналиста. Чего вы хотите? XVIII век. Такое время незамысловатое. Да и видеокамер тогда не было. Ни видеокамер, ни пресс-секретарей. Робеспьер просто ссылался на тяжелые обстоятельства. Во Франции падал уровень жизни. Гражданская война - враждебное окружение европейских монархий - инсинуации эмигрантов-аристократов. Никак нельзя было позволить печатать что ни попадя. Объяснение классическое, но тогда к нему прибегли, кажется, в первый раз.

Целое см. на странице «Нового времени» (№ 7, 2000 г.)

Евгений Маурин. Кровавый пир

ПЕСНЯ про ОПУС

Вот что бывает, если на ночь запивать
шикарный украинский борщ
холодным шампанским…

Август-октябрь 2005 г.
Тернополь - Львов - Минск

«ОКРОВАВЛЕННЫЙ ФИКУС»,
или
некоторые заметки к фильму «Багряный первоцвет»

Уважаемые граждане! Представляю Вашему вниманию некоторые комментарии к сериалу «The Scarlet Pimpernel» в 12 сериях. Год выпуска - 1999, в главных ролях Richard E. Grant и Elizabeth McGovern. Сразу хочу предупредить, что моя оценка этого фильма будет КРАЙНЕ СУБЪЕКТИВНАЯ, т.к. я резко отрицательно отношусь к произведениям Орчи, и, к тому же, являясь убежденной робеспьеристкой, была оскорблена этим кинотворением в самых лучших чувствах. Поэтому никакого другого мнения, кроме отрицательного, сложиться у меня и не могло. Я не отношу себя к историкам и тем более к литераторам: все написанное ниже - не что иное, как немного отредактированные отрывки из моей переписки с друзьями. Письма с комментариями писались по мере просмотра каждой серии, поэтому это будут просто отдельные заметки. Итак…

Вместо пролога

Англичане не должны снимать фильмы о Франции, это точно! Если моя подруга бросила на пол книгу баронессы Орчи, по которой этот фильм был снят, то мне хотелось швырнуть на пол и топтать ногами автора сценария. Конечно, из книг Орчи в любом случае ничего хорошего не вышло бы, но сценарист, режиссер и большая часть актеров постарались усугубить положение, и им это удалось. Даже относительно неплохая операторская работа не спасает эту муть. Из актеров могу выделить только того, кто играл Шовелена, но его персонаж задуман был совершенно ходульным. А ляпов-то, ляпов!!! События хронологически перепутаны - убийства в тюрьмах перенесли с сентября 1792 в 1793, вдохновителем, естественно, был Максимилиан, который, к тому же, частенько выступает на каких-то судах с требованием казнить всех и носит на пуговицах изображение гильотины. Вообще-то, я могла бы поверить в существование такого человека, каким пытались изобразить Робеспьера, но только это другой человек, скорее, принц-самодур из какого-нибудь мелкого княжества. В фильме он такой самоуверенный, царственный, капризный, будто путь его был усыпан розами, и не было 4 лет недосыпания, нервотрепки, болезни и ударов в спину. А как царственно он в первой серии стукнул кулаком по столу! Как вам подобный жест в его исполнении? Хотя видно, что актер старался (хм, это я так думала поначалу), но, видимо, его знания о Максимилиане ограничились сценарием и парой-тройкой исторических анекдотов, из которых он пытался почерпнуть характерные жесты и позы. Получилось довольно карикатурно. Перевод тоже убогий, допустим, КОС они перевели как «Комитет общего надзора», а на фамилии Максимилиана переводчик спотыкался ежеминутно - ему, наверное, не дали заранее текст почитать : )) И еще - предлагаю вашему вниманию несколько ляпов, обнаруженных мной в 12 сериях. Они лишь немного систематизированы хронологически, но не более того. Приступим.

Вообще-то перечень можно продолжать до бесконечности. Думаю, если извлечь из фильма все эти «ляпы», то от 12 серий останется 15-минутный ролик… с пейзажными съемками. И еще раз хочу напомнить, что никакой иной цели, помимо развлечения своих друзей, я не преследовала. Смею надеяться, что все это немного развлекло и вас.

Ктара (Екатерина Коробко)
От всей души благодарю Елену Шонь и Марту за помощь и поддержку!

Eleonore
Некоторые полемические заметки по поводу «Первоцвета»,
или «теория малых дел»

Начну сегодня с того, что мы имеем дело с фильмом англоязычным, причем, судя по моему субъективному впечатлению, скорее английскому или англо-канадскому, чем “made in USA”, - видела я из него лишь несколько отдельных серий, и те не целиком… Ну, а поскольку фильм английский, я позволю себе лишний раз напомнить слова моего любимого Г.К.Ч. (т.е. Честертона) по поводу исторического романа:

<…> авторы исторических романов с удивительным постоянством движутся по двум-трем проторенным направлениям. Если пишется такой исторический роман, то он пишется, как правило, только о четырех исторических эпохах с участием пяти-шести различных исторических персонажей; но и об этих эпохах и этих людях не принято писать ничего такого, что бы уже не было написано в других романах, написанных на ту же тему. Если же учесть, что за три тысячи лет нашей лучезарной истории произошло великое множество необычайно увлекательных, на редкость забавных, исключительно колоритных событий, то незадачливых авторов исторических романов уместно сравнить с живописцем, который никогда не писал ничего, кроме лиственницы, или со скульптором, который умеет лепить только левую ногу.
Вы можете - нет, вы должны - написать роман о времени Генриха Наваррского (если взялись за исторические романы, выбирать не приходится: напишете то, что захочет издатель или рассыльный). <…>
Вы можете написать роман о времени Ришелье. <…>
Вы также имеете право написать роман о Французской революции, хотя писать его лучше всего стоя на голове. Вот основные принципы такого романа.
1) С 1790 по 1794 год парижане ничего не ели и даже не заходили в кафе. Круглые сутки они толклись на улицах, наслаждаясь видом Крови, особенно Голубой Крови.
2) Вся власть была сосредоточена в руках общественного палача и Робеспьера; и тому, и другому были свойственны резкие перепады настроения, в результате чего вместо того чтобы убить человека безо всякой видимой причины, они зачастую в последний момент освобождали его, также безо всякой видимой причины.
3) Аристократы делятся на две группы: глубоко порочные и совершенно невинные, но и те и другие обязательно хороши собой; и те, и другие, судя по всему, предпочитают кончить жизнь на гильотине.
4) Завоевание Франции, идея Республики, влияние Руссо, угроза национального краха, деятельность Карно по созданию революционных армий, политика Питта, политика Австрии, неискоренимая привычка защищать свою собственность от иностранцев, участие вооруженных людей в битве при Вальми, - все это не имеет ровным счетом никакого отношения к Французской революции, а потому должно быть опущено.

Вы, конечно же, обращали внимание, и не раз, что большая часть как литературной, так и кинематографической продукции, сюжеты которой имеют какое-нибудь отношение к Французской революции (в особенности - англоязычной), строится как раз по этим подмеченным Честертоном «законам» - постольку поскольку ориентирована на «массового потребителя»… Но и для образованной части англоязычного мира общее восприятие той эпохи базируется прежде всего на Карлейле, «благодаря которому на Французскую революцию (во всяком случае, англоязычному читателю) трудно смотреть иначе, как сквозь яркие цветные стекла, окрасившие образ Неподкупного неприятным зеленоватым цветом. Наиболее эффектные сцены «Повести о двух городах» Диккенса заимствованы у Карлейля, и, по словам Оруэлла, английский читатель представляет себе Революцию по этому роману как "многолетнюю безумную резню... в то время как весь период Террора, если брать общее число погибших, был шуткой по сравнению с любым сражением наполеоновских войн... В настоящее время слова "Французская революция" вызывают в воображении среднего англичанина лишь груду отрубленных голов и ничего более".
Да простится мне эта длинная цитата из Хилари Мэнтел. И да простят мне поклонники Карлейля - я сама исключительно высоко ценю и его творчество, и общественную деятельность, и в его истории Революции тоже вижу массу достоинств помимо совершенства литературной формы, - но не могу не согласиться с Хилари: тот образ Французской революции, который преобладает в англоязычном мире и с которым мы сталкиваемся, в частности, в романах Эммуски Орчи и в поставленных по ним фильмах про «Первоцвета», - этот образ сотворен в значительной степени золотым пером Томаса Карлейля…
А поскольку фильм, о котором идет речь, поставлен по мотивами романов, - следует сказать и об этих романах…

Итак, в основе сюжета - серия романов английской писательницы венгерского происхождения Эммы Барстоу, урожденной баронессы Орчи (или Орци), написанных около столетия назад. Когда я впервые их увидела - в самом начале 90-х они были переизданы на русском - у меня возникло ощущение, что барышне нечего было делать, она листала альбомы, и вот увидала портрет красивого мальчика, под которым было подписано «А.Сен-Жюст»…
И вот захотелось дамочке написать роман,
и в романе вывести бесстрашных англичан,
чтоб они спасали от ужасных террористов
смерти ожидающих во Франции аристо...
и у них, разумеется, должен быть красивый блаародный (в смысле еще и знатнаго роду) предводитель, который, собственно, всех и спасает, потому что у них там, французов, был жуткий террор, и был кошмарный Робеспьер,
но у этих блаародных англичан должны быть союзники и в самой Франции - возьмем хоть вот этого красивого мальчика, ведь как красиво звучит - Сен-Жюст!
и баронесса решила, что именно он и будет таким союзником,
и назвала его Арман,
и решила, что у него должна быть красавица-сестра (а какой же благородный спасатель без прекрасной дамы!),
и назвала ее Маргарита, и сделала главной героиней своих романов, потому что в них наряду со «спасательной» линией задействовано еще и несколько любовных, и здесь красавица-актриса Маргарита Сен-Жюст, ставшая леди Персиваль Блекни, занимает центральное место...
К слову - не могу удержаться - драма Маргариты связана с предательством, ее невольным предательством, заполученным к тому же обманным путем (записка, которая при ней была брошена в камин, оказалась за ее спиной из него извлеченной), - предательством, которое благодаря этой записке было представлено ее обожаемому супругу как намеренное и осознанное, и Маргарита, еще не ведая, что это именно он - тот таинственный великий спасатель, бросается доказывать ему свою невиновность, дабы вернуть его любовь... Но это к слову. Хотя - поправьте меня, если я ошибаюсь, - именно эта линия положена в основу мюзикла по мотивам романов (сама, увы, не видела, и выношу суждение на основании случайно попадавшихся на глаза фанфиков по этому мюзиклу... - кстати, известная нам Зингара, возможно, как раз оттуда).
Так вот, мне кажется, есть основания полагать, что представления баронессы Орчи о Французской революции поначалу исчерпывались тем, про что писал Честертон, и что когда первый ее роман вышел, дамочка обнаружила, что красивый мальчик А(нтуан) Сен-Жюст был одним из главных террористов, пришлось придумывать какие-то родственные отношения... Что, впрочем, не добавило им (романам то есть) исторической достоверности...
И вот на основании этих романов и был поставлен фильм. Точнее - три разные фильма под названием «The Scarlet Pimpernel», которое у нас переводилось как «Красный цветок» («Лига Красного цветка»), или «Алый первоцвет», или «Багряный первоцвет» - английский фильм 30-х годов (кажется, три серии) и два небольших телесериала - определенно американский (по всем параметрам) - 80-х гг. с Джейн Сеймур в роли Маргариты, и последний - как раз тот, про который здесь речь; все они в разные годы транслировались у нас по телевидению...
Первый из этих фильмов был поставлен достаточно близко к тексту творения баронессы; во втором, американском сериале, исходный сюжет основательно уснащен добавочными авантюрами «спасательного» характера - и при этом стал еще более далеким от истории, чем романы. Третий, 1999 года (повторюсь, видела лишь несколько серий, да и то не целиком) показался мне уже почти совсем не связанным с романом, - но и к исторической (прежде всего фактологической) достоверности тоже не приближается... Именно в нем, в отличие от двух первых, Робеспьер действительно появляется довольно часто... И именно в нем мне видится значительный прогресс по сравнению с двумя предыдущими, причем прежде всего с точки зрения формирования общего образа Революции...
В чем же этот прогресс? Ну, например, в одной из серий, где действие разворачивается в Вандее, шуаны представлены отнюдь не благородными защитниками трона и алтаря - а необузданной толпой крестьян, и даже их вожди-дворяне далеко не безупречны, позволяя себе клятвопреступление, вводя тем самым во смущение юную девушку, действительно благородную, - и бесчестная жестокость аристократов, возглавляющих Вандейцев, морально осуждается... И Робеспьер - не всевластный диктатор, который творит что хочет по своему произволу, но он должен действовать в соответствии с законом и учитывать противодействие других людей, - в том числе когда пытается творить добрые дела или спасти собственную дочь (кстати, вариация на тему, позаимствованную из пьесы Сарду и написанного на ее основе романа Гальдемара) - я не говорю о фантастичности самой ситуации выступления в суде в данном эпизоде!..
Ну чем не прогресс - по сравнению с тем, про что Честертон писал!
А при чем же здесь «теория малых дел», вынесенная в заглавие? - спросите вы.
Конечно, очень печально, что представления публики формируются прежде всего такими вот фильмами - печально даже не столько потому, что в искаженном, грубо искаженном виде предстает история, отделенная от нас двумя с лишним столетиями, - но потому, что такое восприятие истории не позволяет адекватно осмыслить проблемы настоящего... - Но именно по этой причине я и готова приветствовать (тихонько!) то, что хотя бы в малой степени смещается от набивших оскомину ложных стереотипов - в сторону действительности, все то, что дает хотя бы ничтожно малый шанс, хоть слабую надежду на то, что найдется зритель, который задумается: а, может быть, и другие привычные «общеизвестные» суждения не так уж справедливы?..
Конечно, очень печально, что такие фильмы, как «Французская революция», в особенности - его вторая часть - используются даже во Франции в качестве чуть ли не учебного пособия! - И критический разбор этого фильма с точки зрения исторической достоверности нужен уже хотя бы потому, что он своим названием претендует на роль «учебного пособия»... - Но ведь даже его создатели вправе заявить, что создавали художественное произведение! Что уж говорить о других...
Я хочу сказать, что полагаю не менее важным обращать внимание и на то, что, может быть, и не соответствует, так сказать, букве исторического факта - ведь художник, даже если он работает на историческом материале, имеет право на вымысел и домысел, - обращать внимание и на то, пусть малое, что позволяет почувствовать дух эпохи - даже вопреки фактической достоверности...

Salut et fraternite!